Но Шагаев не видит никого, кроме меня, и я бы солгала, если бы сказала, что у меня не трепещет в животе и не сжимаются пальчики ног, когда он надвигается на меня, глядя как на последний кусочек пищи на Земле. Я даже не успеваю подумать, что ему сказать, как он без всяких церемоний, молча, обнимает меня за талию своими большими руками и крепко целует в губы. Без языка, вполне прилично для общественного места, но его губы долго-долго задерживаются на моих и я готова самовоспламениться, когда он отстраняется, продолжая обнимать меня и снова глядя этим смущающим пристальным взглядом.
— Ну, как дела?
— Нормально, — едва ворочаю пересохшим языком.
Он слегка кивает человеку, который зашел следом за ним, и ведет меня к лифту. Я не сопротивляюсь, потому что вокруг люди, но как только мы оказываемся наедине в лифте, отстраняюсь от него, сбрасывая тяжелую руку со своей талии.
— Что ты здесь делаешь, Максим? Разве я недостаточно ясно сказала, что не хочу тебя видеть?
— Вполне, София, — невозмутимо отвечает он. — Я не тупой, устную речь воспринимаю, как и большинство.
— Тогда что ты здесь забыл? — скрещиваю руки на груди.
— Тебя.
Ох… Сердце пропускает удар. Во мне бурлит адреналин, все происходит именно так, как я и хотела, но мне трудно чувствовать себя счастливой из-за этого. Я ведь играю с ним так же, как и он со мной. Очевидно, что Макс совсем не доверяет женщинам. С таким человеком невозможно построить счастливые отношения, он слишком властный и слишком эгоистичный.
В свою очередь, я тоже не склонна доверять мужчинам. Слишком часто в моей жизни меня подводили эти сволочи. В этом мы с ним похожи, какой бы сумасшедшей не была страсть, какими бы сильными чувства, мы вряд ли когда-нибудь полностью доверимся партнеру. Долго и счастливо — не про нас. Мне и не нужен такой, как Шагаев, в качестве потенциального мужа и отца моих детей, я понимаю, что это будет временное, взаимовыгодное сотрудничество, если я сейчас решу забыть обо всех его диких и жестоких поступках. Хотя, я уже это решила, обменяла свои принципы и самоуважение на безопасность мамы, договорилась со своей совестью, осталось только договориться с самим Максом, но как же тошно… Я ведь правда люблю его. Даже если он мне совсем не нравится, как человек. Это какое-то помешательство!
— Это не мой этаж, — говорю ему, когда лифт останавливается и он готовится выйти.
— Да, это мой, — сообщает мне Макс. — Я не настолько наглый, чтобы напроситься к твоей подруге, учитывая, что мы даже не знакомы, а единственная сдающаяся квартира в этом доме по счастливой случайности оказалась как раз под вашей. Пойдем, покажу.
— Нет, — отступаю на шаг.
— Трусиха, — усмехается он, позволяя дверям закрыться и снова запереть нас вместе. — Хочешь остаться здесь? Это создаст неудобства для других жителей.
— Как будто тебя волнуют чужие неудобства, Шагаев.
— Ладно, мне это причиняет неудобства, — заявляет нахал, снова прижимая меня к себе. — Я же тебя тут даже раздеть не могу, камера. Так что выбирай — к тебе или ко мне.
— Я не собираюсь с тобой спать! — пытаюсь оттолкнуть его, но мои руки только безрезультатно упираются в широкую, крепкую грудь.
— Мы через это уже проходили, — целуя меня в щеку, негромко говорит он. — Я соскучился по тебе, Соня.
Его дыхание щекочет мою кожу, а сексуальный мужской запах обволакивает наркотическим облаком. Я борюсь с желанием уткнуться лицом в его грудь, но, когда Макс снова накрывает мой рот своим, не могу сопротивляться. Я позволяю ему целовать себя, обвиваю руками его крепкую шею, приподнимаясь на цыпочки, и после долгого, откровенного поцелуя, сама шепчу едва ворочающимся языком:
— Лучше к тебе.
* * *
Блядь, она охуенная!
Я заношу Соню в квартиру, и, даже не осматриваясь, прижимаю к ближайшей стене. Мы целуемся, и каждый раз, когда она засасывает мой язык, член под молнией дергается, пытаясь прорвать штаны.
«Моя горячая девочка, как же ты меня заводишь!»
— Макси-и-и-м! — громко стонет она, когда я кусаю ее за нижнюю губку, заползая рукой под тонкие лосины, обтягивающие ее потрясающие ножки.
Меня встречает тонкое влажное кружево, скрывающее уже готовую, горячую киску. Черт, как же хочу зарыться в нее лицом! От одного только воспоминания о ее запахе у меня сразу встает. Соня — совершенство от головы до ног, я никогда так не жаждал женщину.
Оторвавшись от ее губ, я встаю на колени и рывком сдергиваю с нее эти блядские лосины вместе с трусиками. Нет терпения ждать, пока она выйдет из них, так что я оставляю ненужную ткань болтаться где-то на щиколотках и утыкаюсь носом в сладкое местечко между ее ног, пробуя на вкус не менее вкусные нижние губы. Соня снова стонет и эти звуки только повышают градус моего возбуждения. Я облизываю ее клитор повторяющимися движениями, не дразня ее, а целенаправленно подводя к оргазму, чтобы она стала как можно более влажной, и как только Соня начинает течь на мой язык, встаю и поворачиваю ее лицом к стенке, чтобы трахнуть по-быстрому. Я слишком долго ждал этого.
— Макс, я убью тебя! — возмущается она, когда я так внезапно лишаю ее приближающейся разрядки, но услышав звук моей расстегивающейся ширинки, замирает, затаив дыхание.
Я быстро вытаскиваю член и свободной рукой обхватив ее за бедра, приставляю кончик к ее дырочке, смыкающейся вокруг него охуительно тугим и влажным жаром. Один толчок и первые сантиметры исчезают в ней с мокрым хлюпаньем. Идеально, блядь!
Ее тихое хныканье совпадает с моим удовлетворенным ворчанием, когда Соня привстает на цыпочки и подается назад попкой, напрашиваясь, чтобы ей всадили поглубже. Кто я такой, чтобы отказывать? Обхватив ее обеими руками, чтобы раздвинуть пошире для себя, я толкаюсь сильнее, проскальзывая до конца в тугую пизду, и почти глохну от ее громкого вскрика.
Да, дорогая, вот так вот. Ты давно на это напрашивалась.
— Макс! — хнычет она, сильно сжимая мой член своими тесными стенками.
Я выхожу