Как только наши глаза сталкиваются, волк тут же отнимает руку.
– Просто, черт возьми, выслушай меня. – просит он, теряя терпение. – Не знаю, что мы такого сделали с братом, что нам достались такие невыносимые женщины.
Я вздыхаю, не в силах больше сопротивляться.
– Дилан, ты возненавидел меня с нашей первой встречи. Игнорировал, даже не смотрел в мою сторону. Правда, однажды спас. Кстати, напомни, зачем ты это сделал?
Его челюсти смыкаются. А глаза цвета золотой осени сверкнули в темноте. Они с Эдрианом так похожи и в то же время так сильно отличаются. И я не могу просто послать его, куда подальше. Он слишком сильно напоминает мне кое-кого.
– Ты спасла моего сына, я был должен…
– Твой долг исчерпан. – тут же прерываю я. – Нам больше не о чем разговаривать.
– Я ненавидел тебя. Да. Но еще я не верил в то, что ты его пара. И уж тем более, я не думал, что ты пройдешь по тому гребанному мосту.
– Я сделала это ради своих сестер, своего народа. – ложь, одна сплошная ложь, но правду я даже себе не могу признать. – Чтобы вы больше не могли нам навредить.
Дилан делает глубокий вдох, явно борясь с эмоциями и заодно желанием оторвать мне голову.
– Можешь. Пожалуйста. Заткнуться. Хотя бы на секунду.
Признаюсь, немного забавно наблюдать за тем, как Дилан Брант пытается сдержаться.
Складываю руки на груди.
Он прочищает горло и снова начинает.
– Когда наши с Вионой узы проявились, мы были еще детьми. – я напрягаюсь от темы разговора, но почему-то не могу сдвинуться с места. – И кроме постоянного желания защитить, уберечь, ничего не было. Я даже…
Он опускает глаза. Кажется, весь этот разговор пытка для него.
– У меня, в общем-то, были другие развлечения.
Развлечения.
Говорит так, будто…Точно, значит, он спал с другими девушками. Во множественном числе.
Класс. Просто класс.
– Это как если бы ты увидела ребенка, бегущего к обрыву. Инстинкт защитить. Чтобы он был в безопасности. Пусть это даже не твой ребенок, и тебе плевать на него. – он вздыхает и трет лицо ладонями. – Это все, что было поначалу. Ви избегала меня. Отталкивала. И мне, честно говоря, было ни горячо ни холодно от этого. Она была просто девушкой, которую я должен был защитить.
Узы обязывают их, лишают воли.
Это ужасно.
– Затем появилось влечение. Но я игнорировал его, потому что с ней и без того было сложно. – в его глазах появляется тепло. – А потом она улыбнулась мне. Впервые за все время, что мы были знакомы. Остальной мир перестал для меня существовать. Я понял, что сделаю ради нее все, что угодно. Стану кем угодно, лишь бы она была счастлива.
Я буду для тебя всем, кем, ты позволишь мне быть.
– И я до усрачки боялся дня соревнований. Боялся, что подведу ее, боялся, что она не ступит на тот мост. Потому что к тому времени, уже не представлял свою жизнь без нее. – шумно выдыхает и прикрывает глаза. – Ведь она могла все прекратить. Если бы в ее сердце был кто-то другой, она бы не пришла ко мне. Не преодолела бы тот мост. Потому что вы, женщины, не смотря на желания тела, любите только сердцем. И вы решаете, кем нам быть. Другом, любовником, защитником, братом. Так было всегда, Камилла. – его взгляд становится серьезным. – Проклятье появилось намного позже. Потребность выживать заставила нас забыть. Но сами узы никогда не были проклятьем. Они намного глубже, чем простое желание дать потомство. Вот, что я хотел тебе сказать.
На этих словах Дилан уходит. А я так и остаюсь стоять там одна.
Одна.
Как и месяц назад.
И впервые в жизни появляется страх, что так будет всегда.
38
– Еще раз. – безэмоционально приказываю я.
Виона с Мэри переглядываются. Это уже пятый подход, и да, возможно, я перегибаю сегодня палку.
Но не могу ничего с собой поделать. Я не думаю. Не могу думать. И не чувствую. По крайней мере, стараюсь не чувствовать. Злость и обида – единственные эмоции, которые я себе позволяю.
– Цветочек, может, достаточно уже. – голос Фина слишком мягкий, слишком сочувствующий.
Я киваю, и женщины падают на землю. Калия с Эбби едва дышат. Но терпят. Они единственные, кто не пытался оправдаться или извиняться. Во всяком случае, я не давала им такой возможности. Они удивились, увидев меня утром на тренировке, но я приступила сразу к делу, и вопросов не последовало.
Подняв с земли оружие, короткий меч, наставляю его на Фина.
Он вздыхает, но не сопротивляется и вытаскивает свой клинок.
Мы схлестнулись.
Каждый мой удар волк отражает в пол силы. И совсем не нападает. Глупо. Очень глупо. Развернувшись, я наношу удар по его бедру, алая кровь брызгает на металл, и Фин отпрыгивает в сторону. Моя рука дрогнула. Но я не могла остановиться.
Злость не проходит. Она извивается змей под кожей, не давая продохнуть. И я снова наношу удар. Я бью и бью, пытаясь заглушить крики внутри себя.
Картинки вчерашнего дня всплывают одна за другой, лишая рассудка. Я не знаю, где правда, где ложь, где были мои решения, а где…
– Прости нас, Ками, – вдруг говорит Ви.
Я замираю, наблюдая за тем, как капля крови скатывается на землю с острия меча.
– Да, мы ничего не сказали, но мы хотя бы что-то сделали. Эдриан вообще не хотел, чтобы ты там появлялась. Он приказал мне удержать тебя.
– И ты ослушалась. – ровным голосом отвечаю я, не поднимая взгляд. – Своего вожака.
– Женщины не дают клятву, мы не обязаны ему подчиняться.
Поднимаю взгляд на Фина, чья рана на бедре уже затянулась.
Он тяжело дышит, не сводя с меня глаз.
– Что насчет тебя? – склоняю голову на бок.
– Он сказал следить за тобой. – тут же отвечает волк. – Защищать, если потребуется.
Я усмехаюсь.
Ему он не давал приказа удерживать меня в доме. И Фин этим воспользовался.
– Умно. – киваю. – А Калеб, так как не волк и не давал клятву, с радостью в этом поучаствовал.
– Это была его идея. – вдруг начинает Калия, выпрямляясь. – Когда Эдриан вчера утром приказал ему не пускать тебя на праздник, Калеб понял. Эдриан выбрал тебя. Не стаю. И последствия для него не имели значения.
– А они бы были. – с ней рядом встает Эбби. – Когда вы появились в деревне, Эди всем заявил, что ты его пара.
– И многие ему не поверили. – Фин делает шаг ко мне. – Честно? Цветочек, даже мне слабо в это верилось. Ты ведь ведьма.