Бегу к лестнице на второй этаж, туда, где отцовское крыло. Вдруг начинаю злится. Затем слышу спор откуда-то снизу. Две девушки внизу кричат друг на друга. Цепляюсь рукой за перила. Дрожь охватывает все тело. Эмоции царапают горло, ползут под кожей, чувства разрывают грудную клетку изнутри. Перед глазами мелькают события из госпиталя.
Раненые. Им больно. Мне нужно ослабить эту боль. Крики в ушах. Кровь повсюду.
– Камилла. – зовет меня чей-то голос, но я не понимаю, кто из-за эха криков в ушах.
Бегу выше, стараясь разорвать связь, стараясь втянуть нити обратно, но не выходит. Вместо того, чтобы направится к отцу, бросаюсь к лестнице на третий этаж. Эмоции угасают, но воспоминания становятся ярче.
Рванув на себя первую попавшуюся дверь, забегаю в темное помещение и припадаю к стене. Ноги не держат. Слезы вырываются из глаз, и я скатываюсь на пол. Обхватываю себя руками.
Ненавижу этот дар.
Я не могу пройти через это снова.
Не смогу. Не справлюсь с еще одной войной.
Сердце бешено колотится, дрожь не стихает. Не могу даже слезы остановить.
Я слабая.
Я не бесстрашная Эвива.
У меня нет даже половины выдержки Валери.
Я не похожа на своих сестер.
Эти чувства. Я не знаю, где заканчиваются чужие и начинаются мои. И чувствую ли я вообще что-то. Меня будто снова отбросило в детство, где я была всего лишь тенью каждого. Фальшивой копией, не способной проявлять собственные эмоции.
Я проклята. Мой дар – мое проклятье. Он не предназначался мне. Иначе я могла бы с ним справиться…
– Солнышко, дыши. – мамин голос обволакивает меня.
– Они снова ссорились. – всхлипываю я. – Я обиделась на Вал или это Эви? Я не знаю…
– Закрой глаза, Ками. – шепчет мама. Ее я не чувствую, как других, не слышу.
Она гладит меня по волосам. Берет мою руку в свою и прикладывает к моему сердцу.
– Почувствуй, как оно бьется.
Глухие удары едва касаются моей ладони.
– Это твое сердце. – синие глаза, как у Эви, смотрят в мои. – Только твои чувства там спрятаны, солнышко. Никто и ничто не может их забрать. Расскажи, что говорит тебе твое сердце?
Я вслушиваюсь в глухие стуки.
– Я не злюсь на Валери. Она ничего мне не сделала.
– Хорошо. – мама улыбается и вытирает слезы с моих щек.
Затем открывает свою ладонь и создает два красивых водяных шара.
– Представь, что это твои сестры.
Я наблюдаю за тем, как из этих шаров протягиваются две тонкие струйки прямо к моей ладони, которая все еще прижата к сердцу. Струи ударяются о кожу и распадаются, оставляя мокрый след.
– Что ты сейчас чувствуешь?
Я хмурюсь, вытирая руку.
– Мокро.
Мама смеется, и я улыбаюсь.
– Да, но коснулась ли вода твоего сердца?
– Нет.
– Правильно. То же самое происходит и с другими. – она нежно убирает прядь волос мне за ухо. – Не позволяй другим людям добраться к твоему сердцу. Только ты сама выбираешь, что тебе чувствовать. Просто слушай свое сердце, солнышко.
Я медленно поднимаю голову и только сейчас понимаю, где нахожусь. Это бывшая спальня родителей. Дрожь отступает, а сердце ровно бьется в груди. Вытираю слезы тыльной стороной руки и медленно втягиваю нити обратно. Затем заново выстраиваю стену. Слой за слоем. Как учила мама. Я закрываю себя, закрываю свое сердце от других.
Как только стена возвращается на свое место, я ощущаю его… Ядовитый страх пропитывает изнутри. Мой собственный.
Только ты сама выбираешь, что тебе чувствовать.
Мама всегда это повторяла.
И сейчас я выбираю заглушить страх. Он не поможет мне выжить. Не поможет другим. Пусть я и не чувствую себя сильной. Я могу притвориться. Могу позаимствовать силу у сестры, у отца, у Коры.
Поднявшись на ноги, отбрасываю волосы назад и делаю глубокий вдох.
Да, я отвыкла от людей, отвыкла от чужих эмоций за три года. Но вместе с этим я научилась отличать свой голос от других. Он не такой громкий, как у многих. Иногда мне и вовсе кажется, что внутри пустота. Но если держать стену, если защитить сердце, у меня может получится. Я смогу остаться здесь. Смогу помочь семье и не сорваться.
Мне не хватает духу сделать хотя бы шаг в этой комнате, поэтому выхожу в коридор. Агнес удивленно распахивает свои багровые глаза. Затем таращится на дверь, которую я только что закрыла.
– В чем дело? – спрашиваю я, не понимая, что именно вызвало у нее такую реакцию.
– Дверь была открыта?
Складываю руки на груди.
– Очевидно, раз я попала туда. – мои брови сходятся на переносице. – А что, она должна быть закрытой?
Никакого магического барьера я не почувствовала, да и вошла беспрепятственно.
– Твой отец приказал запереть третий этаж. Я почувствовала, что одна из дверей открылась.., – еще секунду она размышляет над этим, но следом замешательство на ее лице как по волшебству сменяется уверенностью. – Должно быть дом сам впустил тебя.
Или те, кто до сих пор здесь обитают. Призраки. В этом поместье их полно. Бабуля даже однажды говорила мне, что это призраки управляют домом. Именно они охраняют нас в этих стенах.
Я еще раз бросаю взгляд на дверь.
Спасибо, мам. – мысленно шепчу и направляюсь вниз по лестнице в кабинет отца. Обернувшись, понимаю, что Агнес остается на том же месте, даже не шелохнувшись. А потом происходит нечто совсем странное – она пробует открыть дверь, но та не поддается. Бросив быстрый взгляд в мою сторону, Агнес выпрямляется и молча устремляется дальше по коридору. Почему отец приказал закрыть третий этаж?
Кручу этот вопрос в голове, пока направляюсь прямиком в его кабинет. Слуги продолжают сновать по коридорам. Моя стена все еще далека от идеала и пропускает различные нотки эмоций. Но теперь я решительно игнорирую их, как если бы просто шла по саду мимо деревьев, цветов. Ты чувствуешь аромат, иногда не самый приятный, но продолжаешь идти.
Я сама выбираю, что мне чувствовать – повторяю про себя снова и снова.
Из одного коридора попадаю в небольшую гостиную с камином. Единственная дверь здесь ведет в кабинет отца. Не успеваю преодолеть даже половину расстояния, как дверь распахивается сама, а оттуда выходят двое. Одна из них – молодая девушка моего возраста. Вторая старше. Мать и дочь. Ева и Элайза Маклауд. Ясновидящие.
– Ками! – тут же восклицает Ева и подлетает ко мне.
Я крепко обнимаю