─ Одна попытка у тебя осталась, Майлз. Всего одна, подумай хорошенько. ─ Я резко вырвал нож под истошный вопль страдальца.
Это, должно быть, больно.
Присев на корточки перед ним, провел окровавленным ножом по своему языку, слизав с него кровь этого кретина. Его глаза распахнулись от ужаса, боли и отвращения. Майлз точно сейчас посчитал меня еще большим больным ублюдком, чем поговаривали, но это только позабавило мое самолюбие.
Я поднялся на ноги:
─ Ничего не придумал?
Он поджал дрожащие губы.
─ Как можно так халатно относиться к своей жизни, не понимаю, ─ наигранно вздохнул я. ─ Даю тебе еще десять секунд, ладушки? Это будет такой вот подарок тебе от меня. Можешь не благодарить.
Играясь с ножом в руке, я медленными шагами ходил вокруг жертвы, начиная обратный отсчет:
─ Десять… Девять… Восемь…
Все его лицо покрылось красными пятнами, потом и слезами, на лбу выскочила испарина, а я продолжал считать ─ во мне горело невероятное желание пролить гораздо больше крови, чем могло выйти из этих никчемных царапин.
─ Семь… Шесть… Пять… Четыре…
Я уже вновь стоял перед Майлзом, наблюдая, как он умирает от собственного отчаяния. Как и от потери крови, что меня уже совсем не радовало. Я хотел развлекаться гораздо дольше, одной раны в животе было недостаточно.
─ Ладно, сделаю тебе еще один подарок.
Кажется, до Майлза, наконец-то, дошло, что он никогда в жизни не дождется от меня нормальных подарков. Это вселило надежду на его крошечное благоразумие. Мужик вздрогнул, видимо, заметив мое выражение лица. Я с силой вонзил нож в его ногу и, не торопясь, начал проворачивать его по часовой стрелке, не сводя глаз с лица должника, чей крик заполнил пространство вокруг нас. Майлз часто дышал носом и ртом, стискивал челюсти, пытаясь справиться с болью в своем бедре, но я не собирался позволять ему забыть о ней ни на секунду.
─ Дополнительный стимул. Не стоит благодарностей. Думай, Майлз! ─ Я выкрикнул последнюю фразу так, что она ударилась о бетонные стены, а мои глаза загорелись ярким безумием.
Мужчина скулил, рычал и плакал, а я будто бы попал на оперный концерт. Так наслаждался этими звуками, что не мог сдержать улыбки.
─ Три… Два…
─ У меня есть семья! ─ выкрикнул он, заставив меня остановиться. ─ Дочь и жена. Я не могу их оставить.
Набросив на свое лицо маску сожаления, я выдохнул из себя нелепое: «Оу». Лицо Майлза осветилось лучом надежды, и я, не сдержавшись, рассмеялся:
─ Не могу поверить, что о них ты вспомнил в последнюю очередь. Знаешь, мне теперь кажется, что им не нужен такой глава семьи. ─ Я наклонился ближе к лицу жертвы, заглянув в эти трусливые глаза. ─ Муж, погрязший в долгах перед мафией. ─ Начал вести линию лезвием поперек горла, пока его губы дрожали, а по щекам продолжали литься слезы. ─ Отец, вспомнивший о дочери лишь на грани смерти. Мерзость, не правда ли?
Я принял задумчивый вид:
─ Полагаю, им даже повезло, что ты встретился с моим братом и задолжал денег нашему клану. Я смогу помочь твоей семье избавиться от такой большой проблемы, представляешь?
Мой смех разнесся по этой маленькой звукоизолированной комнате, где нас было только двое.
Я наклонился к нему с кривой улыбкой:
─ Знаешь, тебе повезло, что у тебя нет сына. Нет, правда. После твоей смерти бедному мальчишке пришлось бы выплачивать твои долги, а вот девчонок я не трогаю. ─ Под короткий крик я резко выдернул нож из его бедра. ─ Хотя…
По глазам Майлза было видно, как крутятся в его голове страшные картинки, которые можно было при желании привести в исполнение.
Из меня вырвался смешок:
─ Знаешь, я мог бы подумать над тем, чтобы они выплачивали твой долг, но немного иными способами.
Майлз мгновенно уловил суть моих слов.
Улыбаясь, я наблюдал, как с красного лица мужчины сходит кровь, превращая его в белое полотно от страха. Жаль, конечно, что кровь стекала не снаружи.
─ Прошу. Умоляю. Руджеро, не трогай мою семью. Дочери всего шесть, она только пошла в школу, девочка не сможет пригодиться вашему клубу.
Я фыркнул отмахнувшись.
То, что было сказано Майлзу дальше, никогда не являлось правдой и не могло ей стать, но мне сильно нравилось издеваться над его психикой. Я– хоть и моральный урод, но даже для меня это было мерзко.
─ Почему же? Среди гостей точно найдутся любители детских тел. Уверен, ты знаешь, что за воплощение своих фантазий и желаний люди готовы платить любые деньги. И я мог бы дать им то, чего они хотят, сохраняя анонимность.
Насилие над детьми, в любом его проявлении, всегда считалось для меня поступками тех, кого нужно истреблять, как тараканов, как гнилой мусор. Подобных ублюдков я никогда бы не назвал даже животными, не то что людьми. И пускай меня самого считали мудилой с неустойчивой психикой, но даже мысль этого клоуна о том, что я могу быть способен на что-то подобное, задевала внутри ту струну, которую я старался никому не показывать.
─ Не трогай! Не трогай мою дочь! Я умоляю тебя! Ни она, ни жена ничего не знали! Моя семья ни при чем совершенно!
Я тяжело вздохнул, потерев переносицу, чувствуя, как заиграли желваки на моих скулах.
«Какой же уебок», ─ и проткнул Майлзу второе бедро, отчего он тут же взвыл.
─ То есть, ты совершенно серьезно считаешь, что я способен продавать детей для утех этим ублюдкам?! ─ Нож в моей руке начал прокручиваться, глубже входя в мягкую плоть. ─ Ты только что подписал себе смертный приговор, Майлз.
Для превращения моих жестоких фантазий в реальность ушло около двадцати минут. Я наслаждался криками, когда кромсал его тело, и этим невероятным металлическим запахом свежей крови, которая заполнила всю комнату для пыток и покрывала мое лицо, тело и одежду. Это приятное чувство освобождения внутренних демонов растекалось в груди, как чертов мед. Все эти порождения Ада радостно скандировали внутри меня, благодаря за подаренные минуты блаженства.
Выйдя на крыльцо клуба, встал под неоновой вывеской «Фонтан», зажав сигарету между зубов, и подкурил зажигалкой. Никотин наполнил мое тело, дым проник в легкие, и я умиротворенно выдохнул его.
Понимал, что порядком задержался здесь, уже пора быть на полпути домой, но мне было необходимо растянуть этот момент блаженства немного дольше, чем я мог