─ Мне не больно, ─ соврала я дрожащим голосом.
Шмыгнув носом, провела ладонями по лицу, и пальцы стали черными от туши.
─ Я принесу аптечку, никуда не уходи.
А мне никуда и не хотелось уходить. Я желала только одного ─ быть свободной от всего этого, не чувствовать этой боли, сидевшей в груди.
Витале вернулся очень быстро.
─ Зачем ты здесь? ─ тихо спросила я, гляда на то, как он обрабатывает мне рану.
─ Что ты имеешь в виду?
─ Почему ты пришел ко мне? Ты же был внизу.
Брат достал бинт и, порвав его одним рывком, начал обматывать мою руку.
─ Это не особо важно. Хорошо, что пришел, не так ли?
Я запрокинула голову на стену и отрицательно покачала ею, прикрыв мокрые глаза.
─ Ты не должен был этого видеть, ─ прошептала брату. ─ Пообещай мне, что это останется между нами.
─ Я пообещаю, только если поделишься со мной, что происходит. Все заметили, что ты стала другой, но ни у кого не было веских причин спрашивать.
Моя губа вновь задрожала:
─ Это не то, что кто-то из вас должен знать, ─ закусив губу, проговорила я так тихо, что не была уверена, услышал ли он.
─ Если это угрожает тебе или всей семье, то мы должны знать, Инес, ─ спокойно произнес Витале.
Я выставила перед ним мизинец, прямо как в детстве. Он взглянул на него, не сразу поняв, чего я от него хочу. Возможно, это было из-за того, что мы очень давно так не делали.
─ Пообещай мне, Витале, ─ мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки, ─ что если я сейчас тебе расскажу, то больше ни одна душа никогда об этом не узнает.
Осознание накрыло его. Я увидела это в его больших карих глазах.
─ Пожалуйста… Витале.
Обещание на мизинцах между нами значило нечто большее, чем даже клятва на крови. И брат знал это. Он понимал, что я хотела от него настоящего обещания. Но не понимал, почему я этого хотела. Брат колебался. Витале знал, если моя тайна связана ─ а она связана ─ с нашим миром, с нашей семьей, то он обязан сообщить об этом Риккардо, своему Капо. Но… то, что Витале ─ мой родной брат, не оставляло его равнодушным. Он хотел знать причину моей боли, но я не могла открыться, не пообещай мне брат оставить услышанное в секрете. Я и так рисковала, дав волю эмоциям в нашем доме, и теперь должна была расплатиться за свою слабость.
Мне казалось, что протянутый мизинец оставался перед его лицом целую вечность. В его глазах перемешалось столько вопросов и противоречий, что я уже хотела опустить Витале, но он обхватил мой палец своим.
─ Обещаю.
Одно слово. Одно действие. И я почувствовала, что в этой битве у меня появился напарник, сильное плечо, на которое я смогла бы опереться. Крепкие руки, которые поймали бы меня при падении. А я уже падала.
Даже сигарета не успокаивала меня. Даже больше, она просто не лезла. Казалось, я просто давлюсь дымом, сидя на крыльце выставочного центра.
Я запустил пальцы в волосы, взъерошив их. Руки до сих пор немного дрожали, но уже не так сильно, как полчаса назад. В таком состоянии Доминика не дала мне сесть за руль, и теперь мы торчали в этом проклятом Мафорде, ожидая, пока успокоюсь. Я запретил ей звонить кому-либо из братьев, чтобы они забрали нас отсюда. Особенно Ренато, ему-то уж точно не хотел докладывать о подобном.
Тяжело вздохнув, со злостью выбросил бычок сигареты в мусорку, но даже тот отскочил от нее.
Сестра сидела рядом, теребя какой-то браслет на руке.
─ Новый? ─ спросил я, хоть меня это совсем не интересовало, но нужно было лишь отвлечь мысли. Она повернулась ко мне лицом
─ Да. ─ Ее брови чуть нахмурились на пару секунд. ─ Беатрис подарила.
Я кивнул, вспомнив подружку сестры.
─ Как ты себя чувствуешь? ─ беспокойство так и сочилось из ее голоса.
─ Лучше.
Это не было правдой, но и ложью тоже. Я не понимал, что чувствую и как себя ощущаю. С приходом Инес в мою жизнь, я вообще мало что стал понимать. Злость отступила, но вместо нее не пришла привычная пустота или расслабление. Нет. Я ощущал на этом месте горечь, которая чувствовалась чуть ли не на языке.
─ Чувствую себя помойной крысой, ─ на выдохе продолжил я, не глядя на Доминику.
Она же смотрела на меня своими большими голубыми глазами, и в них было столько жалости и печали, что мне стало еще более тошно от самого себя.
─ Хотела бы я тебе помочь…
─ Я должен сам все исправить.
Доми нахмурилась:
─ Как?
─ У меня осталось два месяца, и я смогу придумать, как вернуть себе Инес.
Я поднялся со ступеньки и подал руку сестре.
─ А если нет? ─ вдруг спросила она, когда мы подошли к машине.
Я посмотрел на нее, и рука Доми замерла у двери.
─ Такого варианта нет, ─ ответил я и сел за руль.
Войдя в дом, к нам в ноги тут же кинулось пушистое чудовище, которое Доминика подняла на руки, игнорируя то, что пес начал вылизывать ей лицо. Ренато сидел в кресле в гостиной с ноутбуком на коленях и в прямоугольных очках в тонкой оправе, которые надевал каждый раз, когда сидел за компьютером. Видимо, занимался подсчетом финансов Клофордской мафии, или чем он там еще мог заниматься.
Не поднимая глаз с экрана, брат спросил:
─ Как выставка?
Доминика взглянула на меня, и я еле заметно покачал головой, а после ушел в свое крыло.
Стянув с себя рубашку и брюки, остался в одних боксерах и зашел в ванную, где встал под прохладные струи воды, оперевшись руками на стену. Вода била мне по шее и стекала быстрыми каплями с волос, лица и тела.
Гоцон. Герман. Гоцон. Герман. Гоцон. Герман.
Эти имена кружили в моей голове ураганом, не давая спокойно жить.
Мне срочно нужно было узнать, кто такой Герман и как он связан с Инес.
Мне нужна была смерть Гоцона. Я только и делал, что мечтал о том, как он медленно истечет кровью, а я бы переливал ему новую, чтобы он не терял сознание.