А оставшийся бандит уже подступал к Линетте. Игнорируя разбегающихся проституток, он двигался к ней, и в синем свете от его оружия принцесса могла рассмотреть его лицо. Жесткое, суровое лицо, все заросшее черной щетиной. Застарелый шрам, пересекающий скрытый бельмом глаз.
И ухмылку, не предвещавшую ничего хорошего.
Глава 9. О том, как обрываются следы
С первого взгляда на патриция Бей’Кутреда из Фербрана было заметно его фамильное сходство с Голосом Короля. Хотя Кутред был несколько старше, шире в плечах, а также носил принятые среди патрициев вольных республик лихо закрученные усы, любой наблюдатель сходу опознал бы в них единокровных братьев.
Тот, кто отслеживал придворные сплетни, знал также, что старший из братьев был признанным бастардом покойного эдлинга Ар’Альфреда и потому не мог наследовать вперед младшего, а также что у них был еще один брат, погибший при невыясненных обстоятельствах.
Рассказывали, что в этом повинны сектанты Зверя.
Сейчас патриций, как официальный представитель Торгового Альянса в Аскании, стоял, преклонив колено перед троном Его Величества короля Этельберта. Высокую черную шляпу, символ своего статуса, он держал в руке: не настолько еще было велико влияние Альянса, чтобы открыто выражать пренебрежение королю.
Пока что.
— Блистательный Бей’Кутред, — приветствовал его Этельберт, — Что привело вас сюда сегодня?
Он говорил спокойно и невозмутимо, и не знавший его близко человек ни за что не заметил бы его тревоги. Прошел буквально день с тех пор, как Торговый Альянс предоставил короне запрошенную отсрочку по выплатам долгов. Это делало позиции торговцев сильными — и давало возможность требовать уступок с обратной стороны.
И теперь король мог лишь гадать, что им понадобилось сейчас.
— Ваше Величество, — Кутред говорил вкрадчиво, подобострастно, но неуловимый оттенок уверенности и скрытой силы чувствовался в его голосе, — Я взываю к вам о помощи. Ваших верных друзей постигла беда.
Этельберт оглянулся на собравшихся вокруг трона. Из десяти тингванов рядом с ним сейчас были лишь Эддиф, Эсквин, Бернар и Кутер. Солидность королевскому двору придавал десяток придворных бездельников, равномерно распределившихся по тронному залу. Да еще — дамы, сосредоточившиеся вокруг вдовствующей королевы на балкончике, нависавшем над троном.
И поймав его взгляд, Вин’Эдита чуть заметно кивнула. Официально она не вмешивалась в политику и не участвовала в решениях, принимаемых королем в ответ на публичные прошения.
Официально.
— Поведайте же мне, — веско и отрешенно заговорил Этельберт, — Какая беда вас постигла… Друг мой?
Повинуясь его жесту, патриций поднялся на ноги, — хоть и оставался в пределах ярко-алого квадратного ковра, где полагалось стоять просителю, вверяющему свою судьбу воле Его Величества.
— Этим утром я получил известие от своих людей в столице, — начал он, — Заведение «Пляшущая Форель», которому я покровительствован, ночью было ограблено и сожжено неизвестными. Верно работавший на меня трактирщик Вин’Хорса зарублен мечом, а его жена и дети остались без средств к существованию. Я прошу Ваше Величество найти и покарать виновных в этом.
Этельберт повел рукой, призывая Кутера склониться к его трону для совета, — а на самом деле чтобы выгадать время для раздумий. Помог ему в этом и Бернар:
— Ваш человек будет похоронен достойно, и в память о нем будет проведена торжественная месса.
— Благодарю вас, отец Бернар, — поклонился в его сторону Кутред.
Между тем король кивнул и вновь заговорил:
— Столичной преступностью занимается городская стража. Мне известно, что её командующий — ваш давний друг. Почему же вы обратились ко мне с этим делом?
— Все дело в том…
Патриций промедлил.
— Все дело в том, что до меня дошли странные слухи, которые вам, Ваше Величество, необходимо знать. Если эти слухи правдивы, то дело затрагивает высшую знать и даже королевскую семью и потому выходит за рамки юрисдикции городской стражи. Свидетель, бывший на месте преступления, видел там женщину. Женщину благородной внешности с платиново-светлыми волосами, характерными для королевского дома Данаана. Перед тем, как её подручный зарубил Вин’Хорсу, она назвалась супругой кесера Ар’Ингвара. Произошедшее — её вина.
На секунды в тронном зале воцарилась ошеломленная тишина. А затем собравшиеся заговорили разом и все.
— Ваше Величество! Не допустите!
— Данаанцы…
— Нельзя терпеть!
— Необходимо разобраться!
— Тихо! — прикринул Эддиф, повинуясь жесту короля.
И лишь когда придворные замолчали, Этельберт негромко заговорил:
— Вызовите сюда кесера Ар’Ингвара.
— Не стоит, брат. Я все слышал.
Кесер вошел в тронный зал стремительным, решительным шагом. Слуга, не успевший доложить о его прибытии, семенил следом. Остановившись слева от посланца Торгового Альянса, Ингвар коротко поклонился, тут же испортив впечатление кривой, насмешливой ухмылкой:
— Под покровом ночи принцесса сожгла трактир? Звучит, как начало анекдота!
— Племянник, — строго сказал Эсквин, — Погибли люди. Прояви уважение.
Ингвар округлил глаза и низко поклонился в сторону Кутреда:
— Блистательный, я глубоко соболезную вашей утрате. Вы наверняка были очень близки со своим подчиненным. Однако я не могу не отметить, что ваша скорбь не дает вам права подобным образом оскорблять меня, ставя под сомнение мои… таланты.
Посланник Торгового Альянса поморщился от этой намеренно-наигранной скорби:
— Помилуйте, кесер Ар’Ингвар, какие же ваши таланты я поставил под сомнение?
Ингвар выразительно посмотрел в сторону балкончика над троном, широко улыбнулся и послал воздушный поцелуй придворным дамам вдовствующей королевы.
— Многие из присутствующих прекрасно осведомлены, что если дама оказывается в моих покоях, то как правило, не покидает их до утра. Уверяю вас, господа: если у Её Высочества и было желание сжечь трактир этой ночью, у неё не было для этого ни времени, ни возможности.
Разумеется, ни одна не подтвердила его слов прямо. Но несколько смущенных смешков создали нужное впечатление.
А вот улыбка Её Величества была холодной и по-змеиному вежливой.
— Воспитание и манеры сына Фридесвайд слышны в каждом вашем слове.
Ингвар ничем не выдал, что его задели эти слова. Слишком хорошо оба знали его уязвимое место, чтобы он мог не ожидать, что вдовствующая королева ударит именно по нему.
— Дорогая мачеха, вы несправедливы к своему супругу. Я мало знал его, но по всем воспоминаниям старых придворных, красота и страстность моей матери не мешали ему проявлять себя как деятельному и энергичному правителю. Уверяю вас, Ваше Величество: если бы покойный король Ар’Беортхельм Суровый вдруг возжелал