Я шла, пытаясь держать голову высоко, хотя сердце колотилось так, что казалось, его удары слышны всем.
— Классная жопа, — выкрикнул кто-то.
— Классные сиськи, — подхватил другой.
От стыда и гнева у меня загорелись щёки, но я не позволила себе ни замедлить шаг, ни повернуть голову. Эти слова падали, как грязь на мою кожу, но я не могла дать им увидеть, как сильно они меня ранят.
В центре зала стояла Марина де Бранж. Её ухмылка была как оскал хищника, готового разорвать свою жертву. Я приготовилась что-то сказать или даже ударить её, но то, что я увидела, заставило меня застыть на месте.
На специальном артефакте кто-то записал видео. Я. Голая. Бегу в тренерскую. А через некоторое время выхожу из неё в кофте профессора Шэффера. Следом за мной выходит сам магистр.
Каждый кадр вонзался в моё сознание, как кинжал. Я слышала гулкие удары собственного сердца. Мне казалось, что весь мир закружился.
— Я же говорила, что де Элло — шлюха! — послышался ехидный голос Марины. — Вот, смотрите, доказательство! Устраивают свои ролевые игры прямо в раздевалке и тренерской. Фу! Она хоть и воспитывалась у герцога, но генетику не обманешь. Дочь безродной девки всегда будет вести себя так же.
Её слова были, как пощёчина. Гулкий смех толпы звучал в ушах оглушающим эхом. Всё тело пронзило волной то ли стыда, то ли гнева. Но тут до меня дошло, как плохо все это выглядит со стороны. Переживания за то, что вся академия увидела меня голой мгновенно ушли на второй план.
Я смогла прошептать только одно слово:
— Рен…
Мой голос был едва слышен, но Софи и Эмиль услышали его. Они молчали, но их лица выражали ужас и беспомощность. Я подняла голову, собрала всю свою волю в кулак и, не говоря ни слова, развернулась.
Смех, крики, пошлые выкрики следовали за мной, как голодные псы, но я не оборачивалась. Всё внутри меня кричало: нужно найти Рена. Нужно объяснить всё ему до того, как он увидит это… или услышит.
Стараясь не сорваться на бег, чтобы не вызвать подозрений, я направилась к его кабинету.
Когда я вошла, время, казалось, остановилось. Рен сидел за столом мрачнее тучи. В его руке был тот самый артефакт.
— Рен… — произнесла я, едва сдерживая дрожь в голосе.
Его взгляд был холодным, как ледяной клинок. Моё сердце сжалось от боли, но я знала: мне нельзя сдаваться. Если я не смогу объяснить ему всё, то потеряю его навсегда.
Я глубоко вдохнула, собрав остатки храбрости. Надо было сделать всё, чтобы он услышал меня.
Глава 32
Рен
Когда Анабель ворвалась, я пил уже четвёртый бокал виски. Этого было недостаточно, чтобы я опьянел, но и трезвым назвать меня было сложно. Виски немного заглушал боль в груди, которая появилась после просмотра видео. Его я обнаружил между первой и второй парой на столе в кабинете. У меня как раз было окно. Наверное, если бы не было, то пришлось бы отменить занятие.
На видео всё было как будто бы понятно, очевидно. И естественно, сначала я разозлился, почувствовав себя преданным. Даже разбил несколько бокалов об стену. Но с каждым стаканом виски я всё больше успокаивался и приходил к мысли, что тут что-то не так.
Во-первых, почему этот артефакт подкинули мне, а не, например, ректору? Тот, кто это сделал, наверняка знал, что меня связывает с девушкой, и предугадывал мою реакцию. Значит, цель была рассорить нас с невестой. И если кто-то догадался подкинуть артефакт мне, значит, и видео может быть далеко не столь уж однозначным.
Во-вторых, пересматривая материал раз за разом, я в какой-то момент осознал, что возлюбленная испугана и по коридору бежит, а не идёт. Почему? Зачем? Конечно, можно было бы решить, что она просто торопится, чтобы её не застали, но вот едва различимый испуг не вписывался в ситуацию. Слегка, потому что видео снято под таким углом, что лица не видно. Но я слишком хорошо знаю свою девочку и по движениям тела смог многое прочесть.
В общем, когда Анабель зашла в кабинет, я всё ещё злился и разрывался от ревности, но всё же был готов выслушать версию невесты, чтобы сделать дальнейшие выводы.
Она успела лишь вымолвить, что не виновата, и я должен ей верить, как по всей академии раздался голос ректора со срочным требованием явиться де Элло к нему в кабинет. Анабель побелела лицом и растерялась. А я мгновенно сорвался с места, взял в шкафчике зелье трезвости, выпил его залпом, убирая все признаки опьянения, и направился на выход. Бель стояла как вкопанная.
— Ну… Ты идёшь? Ректор ждёт.
— Ты пойдёшь со мной? — с непониманием посмотрела она на меня. — Но… что ты скажешь?
— Неважно, придумаю что-нибудь. Пошли, — поторопил я невесту. — По пути расскажешь мне, что это за видео и зачем ты бегала голой в тренерскую.
Очень быстро она выпалила всё, что произошло вчера вечером. От этого я стал ещё более злой, но уже не на девушку. Сомнений в ней у меня не оставалось. То, что рассказала она, подходило больше к видео, чем то, что придумало моё ревнивое воображение.
Я зашёл первым в кабинет ректора, где уже сидел Шэффер. Злость и ревность вновь накрыли меня, когда я его увидел. Вроде бы он не сделал ничего плохого, но даже тот факт, что он видел мою птичку голой, раздражал.
— Магистр кон Элло? Что вы тут делаете? — вскочил ректор со своего места.
— Студентка де Элло обратилась ко мне за помощью после того, как её вновь обвинили в том, чего она не совершала. Мой долг — помочь ей уладить это досадное недоразумение, — взяв себя в руки, ответил я.
— Но… Вы? Вы же даже не её декан, — ничего не понимая, спросил опять ректор.
— Её декан и так присутствует здесь. Но боюсь, что в данный момент его слово имеет мало веса. Витор Кандински, опекун студентки, — мой лучший друг. Я обещал ему присмотреть за девушкой.
— Да, да, конечно, конечно. Но неужели вы думаете, что я мог бы рассудить несправедливо? Я думал, вы лучшего мнения обо мне, —