После этого все дамы за столом замолчали, а мужчины начали обсуждать политику и насущные проблемы. Я прям чувствовала, что все женщины следят за тем, как я ем, какую вилку беру, правильно ли разрезаю мясо. Какой кошмар, это было отвратительно. Но меня не мог не радовать тот факт, что с задачей «не опозориться» я справлялась идеально. Спасибо моим учителям!
Но рано я расслабилась…
– А я ведь тебя помню, – протянула стерва в красном платье, – маленькая выскочка, которую я несколько лет назад встретила в доме Рена. Сколько тебе тогда было? Двенадцать? Четырнадцать? Рен, ты педофил?
За столом воцарилась тишина. Глаза мужа начали пылать синим огнем. Он был в ярости. Фраза бывшей любовницы его очень зацепила. Это была попытка унизить, такого в королевской семье не прощали. Ситуация усугубилась, когда Шейн засмеялся во весь в голос, доводя своего брата до бешенства:
– Ахахаха… Вот это новость. Братец, прокомментируешь? Никогда бы не подумал, что ты извращенец.
Я физически почувствовала, что Рен на грани и сейчас вцепится либо в герцогиню, либо в своего брата. Но ни один из вариантов меня не устраивал. Поэтому я решила рискнуть и перенять удар на себя. Схватила руку Даррена и сжала ее до боли.
– Леди Зайферт, кажется у вас огромный пробел в образовании. Спешу напомнить, что к принцу надо обращаться не иначе, чем «Его Высочество». А оскорбление королевской особы также карается штрафом. И то, что вы – «почти» герцогиня, никак не влияет на вышесказанное, – меня трясло от злости и волнения, но я постаралась быть холодной, имитировала голос и повадки Рена в подобные моменты. – А если вас интересуют подробности нашей с вами встречи, то я с радостью повторюсь: Витор Кандински – мой опекун. Что вас больше удивляет, то, что я с воспитателем ночевала в доме его лучшего друга. Или что принц решил вступиться за человека, которого чуть не задушила демоница? Вам повезло, что Рен оказался рядом, и что я осталась жива. Иначе вы отправились бы во владения Великого Демона вслед за мной. Закон един для всех.
Кажется, моя речь произвела впечатление. Возможно, это было связано с тем, что с недавнего времени я вошла в императорскую семью. Но факт остается фактом, я раскрыла секрет, за который дочь герцога могли казнить. Очень вероятно, что я переборщила, но Рен так не считал. Ибо его тело расслабилось, а на лице заиграла гордая улыбка. Чего нельзя сказать о герцоге Зайферт, который покраснел от злости.
– Да как ты смеешь, девка! Еще и дня не прошло, как ты вышла замуж за принца и уже смеешь угрожать моей дочери?!
– Вон из-за стола, – грозно прозвучал голос императора. Я напряглась, готовая вскочить и бежать. По всему телу поползли мурашки. Но свекор продолжил, и я расслабилась: – моя невестка права, закон един для всех! Я готов закрыть глаза на сей факт, если Даррен будет не против. Но, уважаемый герцог, еще раз я услышу оскорбление в адрес моей семьи, то вас не спасет ни ваш титул, ни положение, ни деньги. А сейчас, будьте добры, покинуть эту комнату. Вам здесь больше не рады.
Герцог с дочерью вышли, а за столом воцарилась напряженная, но более приятная для меня атмосфера. Все поняли правила игры. Все кроме меня. Я не знала, как мне реагировать на речь свекра, вроде бы он меня защитил. Хотя скорее всего – не меня, а честь семьи. А это не значило ровным счетом ничего.
Глава 39. Анабель
Медовый месяц, а точнее две недели, пришлось отложить в связи с учебой – всё же семестр ещё не закончился. Прибыв в академию, первым делом я перевезла все вещи в наш с Реном домик, некоторые из них всё ещё находились в комнате общежития, но после нашей свадьбы в прикрытии не оставалось нужды.
Когда я по привычке зашла в столовую, все в ней разом затихли. Это было странно. Я направилась к столику, где уже сидели мои друзья, а люди передо мной расступались, буквально отпрыгивая с моей дороги. Кто-то смотрел на меня с интересом, кто-то с ненавистью, кто-то с наигранным обожанием, но никто ничего не говорил. Было настолько тихо, что мне было не по себе.
– А что вы хотели, Ваше Высочество? – саркастически сказал Эмиль, как всегда, как будто бы читая мои мысли. Я ещё не успела задать вопрос, но он уже на него ответил. – Теперь ты принцесса, ты же не всерьёз думала, что ничего не изменится после вашей свадьбы?
– Вообще-то именно так я и думала, – буркнула я. Наши слова эхом отдавались в тишине помещения. Их слышал каждый, кто тут находился, – я ведь не изменилась. Ещё недавно меня обзывали шлюхой и сироткой, а сегодня в рот заглядывают? Тебе не кажется это лицемерием?
– Не кажется. Это оно и есть, – нарочито громко ответил друг. – Мир наш вообще полон лицемерия. Привыкайте, Ваше Высочество, в ближайшем будущем вы часто будете с таким сталкиваться.
– Не паясничай, – скривилась я, – раздражает это твоё "Ваше Высочество". Кажется, я не голодна, пойду лучше на пары. А то моё присутствие тут слишком многих смущает.
После того дня я больше не ходила в столовую, предпочитая завтракать дома. Рен практически всегда составлял мне компанию, а в случае, когда у нас не совпадали пары, я приглашала в гости друзей. Мне было уютно и комфортно в нашей небольшой компании, где все были свои.
Отношение одногруппников ко мне раздражало. Многие, откровенно говоря, подлизывались, но я пыталась вежливо пресечь подобные попытки. Я понимала, что они пытаются таким образом наладить контакт, чтобы устроиться в жизни, но власти у меня не было. Я сама была в этой семье на птичьих правах, но знать им об этом не следовало. Кто-то из девушек мне завидовал и в душе ненавидел – это их право. Но вот когда именно они и начинали мне льстить и навязываться в друзья, то меня просто тошнило от такого. В итоге вместо того, чтобы сблизиться со студентами, я лишь отдалялась и всё больше закрывалась от них. В каждом слове и действии я видела фальшь, совершенно не понимала, кто врёт, а кто искренен. Радовало лишь то, что друзей я