Как императрица я могу всех пересажать, но это недальновидно. Мне нужно, чтобы рис выращивался и собирался, продавался и шёл денежный оборот, а люди были сыты. Также нельзя останавливаться огненным разработкам Алых молний. Всё должно идти в плюс, а не в минус, иначе я рискую остаться во дворце с одним Муруи.
Поэтому, взвесив все за и против, я отправила письмо с гонцом к Алым молниям, требуя прибыть как можно скорее. Ехать тут недалеко, значит, должны успеть добраться за короткое время.
Я искренне жалела, что не могу увидеть лица главы и Атхита, когда им придёт моё послание с гонцом клана Серебряного риса.
– Думаешь, это разумно? – спросил Ла-гуа. – Сомневаюсь, что такое когда-то было в истории: императрица пропала с роскошного приёма, чтобы через время объявиться в клане врага и слать оттуда любовные письма.
– Там нет ничего намекающего на любовь, – не смутилась я. – Если только они не хотят предаться страсти прямо на границе земель.
С одной стороны, Ла-гуа, несомненно, прав. Ситуация выглядит крайне дико и непонятно. С другой, у меня обстоятельства, под которые следует подстраиваться. Пхи Ксаат с компанией очень бесцеремонно влез во все мои планы, заставив изворачиваться змеёй. Так как о нашей договорённости я никому рассказывать не собираюсь, то приходится делать вид, что всё идёт по плану. Мало ли, какой у меня дурацкий план?
Часы тянулись, словно смола, и захочешь побыстрее, да не выйдет. Всё это время приходилось сохранять невозмутимость с нужной долей пафоса, дабы никто не осмелился задавать императрице вопросы.
Услышав, что Алые молнии прибыли, я выдохнула с облегчением. Моя миссия по сбору участников нашего будущего мероприятия движется в нужном направлении. Прибыли глава Дагран, Атхит и несколько человек, статуса которых я не знала, но подозревала, что они принадлежат к клановой элите. Отлично.
Меня приветствовали по всем канонам, однако было видно, что Даграну буквально жгут язык невысказанные вопросы. И я одобрительно кивнула:
– Спрашивайте, глава.
– Ваше величество… Вы нас очень напугали. Такого не было за всю историю нашего клана. Что произошло? Почему вы тут? Вас удерживают против воли?
Какой ты милашка, Дагран. Что ж сразу-то о плохом? Совсем ты своих соседей не любишь, как я погляжу.
– Не переживайте, глава Дагран, – сказала я с покровительственной улыбкой. – Всё идёт так, как нужно. Понимаю ваши неудобства, но если бы не внезапность, то не получилось бы узнать, как кто действует в случае исчезновения императрицы.
– Как кто действует? – эхом повторил Атхит.
Ох, мальчик, ну не жги ты меня взглядом, словно хочешь спалить прямо тут. Почему-то это совершенно не пугало, а, наоборот, забавляло. Возможно, потому что я за это время уже увидела кое-что в Ганчхоне и человеческим гневом меня не напугать.
– Именно, – ответила я, добавив твёрдых ноток в голос. – Жизнь слишком непредсказуема и полна опасностей, поэтому лучше подготовиться к ним заранее. А как это сделать, если не путём эксперимента?
Солнцеглаз, что я несу? Получается вроде бы ничего, ибо на меня смотрят и теряются, что возразить. Именно такой взгляд всегда был у моей учительницы по литературе, когда меня вызывали к доске. Складывать слова в предложения я умела, но с чёткостью смысла бывали проблемы.
– Поэтому не станем терять время, так как перед нами остро стоит проблема, которую нужно как можно скорее решить. Документы вы все видели, но Алые молнии требуют ещё доказательств, поэтому они их получат.
Дагран и Атхит переглянулись. По их лицам ничего нельзя было прочесть, однако я всё равно прекрасно понимала, о чём они думают.
– Ваше величество, что вы имеете в виду? – осторожно спросил Дагран.
Вот как. Уже поубавилось изначального недовольства, которое было на твоём лице, едва ты вошёл в зал, глава. Что ж, это совсем неплохо.
Изложив план о путешествии к Цветку памяти, я умолка, ожидая возражений. Однако в зале царила такая тишина, что можно было расслышать дыхание присутствующих. Ла-гуа, спрятанный в моей одежде, тоже затаил дыхание, ожидая, кого же прорвёт первым. Однако…
– Цветок памяти… – с еле слышным благоговением выдохнула Куантай. – Ваше величество, вы знаете, как к нему можно добраться?
– Все данные о нём потерялись в веках, – напряжённо сказал Атхит. – Неужели это возможно?
Я откинулась на спинку кресла и, посмотрев в широкий браслет на запястье, где отразилось моё лицо, улыбнулась:
– Всё возможно, пока я ваша императрица.
* * *
– Не слишком самоуверенно было это про императрицу? – шепнул Ла-гуа, когда мы стояли на пристани.
На этот раз он разместился в украшениях над моим ухом, поэтому мог говорить, что вздумается, когда рядом никого не было.
– Самоуверенно, – согласилась я. – Но отчаянно хотелось повыпендриваться. Люди это любят.
Уже причалили две лодки с навесами, в которых мы должны были отправиться к границе, а потом и к Цветку памяти. Карта была в моих руках. Поначалу Дагран смотрел с недоверием, но, узрев печать божественных лотосов, только округлил глаза. После чего его отношение заметно изменилось.
– Воистину вас не обошло благословение Солнцеглаза, – тихо сказал он. В его взгляде промелькнула задумчивость, которую мне не удалось никак истолковать. – Мы последуем за вами, ваше величество.
Я только улыбнулась. Ничего не остаётся, как только это и делать. Что на уме у Даграна – знает только Дагран.
Мне помогли спуститься в лодку. Она чуть покачивалась на воде, поскольку дул ветерок. Мы направились к озеру лотосов. Я аккуратно свернула карту и держала её в руке. Вряд ли отпущу. Интуиция подсказывает, что больше никто не сможет в ней разобраться. Словно лотосы доверили правильный путь только мне.
Солнце окрашивало небо в сиреневые и розовые цвета, плескало ярким золотом, призывало мир поскорее просыпаться. Я поправила накидку, глядя, как поднимается раскалённый шар дневного светила.
«Солнцеглаз, я не умею молиться. В прошлой жизни я была атеисткой, которая из религиозных праздников одобряла только кулинарные традиции, поэтому не знаю, как правильно обращаться к богу. Но сейчас я прошу тебя: помоги нам. Пусть каждый получит то, чего заслуживает».
Наверное, так не должна молиться ни одна правительница. Но я ещё и человек, который хочет, чтобы всё было по справедливости. Потому что в другой ситуации… зачем молиться вообще?
Гладь озера теперь была зеркальной. Можно опустить руку и