«Скорее в ужасном…» – добавила я про себя, понимая, однако, что мне ничего не привиделось и Роэн с кинжалом под лопаткой был реальнее некуда.
– Наверное, я вас не так поняла, – пролепетала я. – Я быстро переоденусь и прибегу на полигон.
– Не опаздывай! – сурово напутствовал меня тренер.
За завтраком я никак не могла усидеть на месте, вертела головой во все стороны, надеясь не пропустить мгновение, когда новость о гибели принца доберется до столовой. Такие известия разносятся быстро, как моровое поветрие. Даже если ректор Янгвин приказал молчать до поры, кто-то обязательно не удержит язык за зубами. Но студенты – и первогодки, и старшекурсники – позевывали, переговаривались, расправлялись с кашей и яичницей и вели себя как ни в чем не бывало.
«Значит, это случится позже… – грустно подумала я. – Как только в Люминар заявятся дознаватели».
Я прибежала на полигон одной из последних, скинула накидку на гору других. Поежилась от забравшихся под воротник капель. Сегодня непогода казалась мне меньшим злом. Сердце колотилось в предчувствии надвигающейся беды.
Наверняка меня вызовут на допрос. Но я стану стоять на своем: мол, вернулась в комнату рано и сразу легла спать. Ничего не видела и не слышала.
– Самый слабый студент по правилам проходит трассу последним, но предлагаю сегодня пропустить студентку Лир вперед, – проник в мои мысли голос тренера.
Я вздрогнула и уставилась на него. Зачем он это делает уже во второй раз? Ясно же, что парни не захотят пропускать вперед Пепелушку.
– Нет уж, с чего вдруг такие привилегии! – ожидаемо буркнул Альб. – К тому же пепельные вообще не так сильно чувствуют холод и боль, это всем известно.
Ему не надоело повторять каждый день одно и то же? Все и с первого раза прекрасно поняли, что маги хаоса не люди, а диковинные зверушки: не мерзнут, не плачут от боли. Да-да, Альб, обманывай себя дальше.
Я отошла в сторону и обхватила себя руками, чтобы справиться с дрожью. Вчера Роэн пришел примерно в это время, опоздал, так как готовил аудиторию к появлению драгоценной Бэт.
– Неужели вы решили почтить нас своим присутствием, студент Асториан? – всплыл в памяти насмешливый голос тренера.
– Я не опоздал, – ответил ему Роэн.
Надо же, как четко память передает интонации. Как наяву…
Я невольно повернулась к тропинке, по которой вчера пришел Роэн с парнями.
В следующий миг я заорала. Во всю силу легких. А они у меня, оказывается, вмещают много воздуха.
Не призрак, не привидение, а живой Роэнмар во плоти стоял под проливным дождем и смотрел на меня как на законченную идиотку.
– Ты белены объелась, Лир? – сухо осведомился он.
Глава 28
Я подавилась криком, часто-часто заморгала, но Златовласка никуда не делся, смотрел на меня как будто даже с легкой тревогой. И все остальные смотрели тоже, только что пальцем у виска не крутили.
– Вода… ледяная… Прямо за шиворот, – промямлила я и потыкала вверх, на склонившиеся над дорогой ветки дуба. – Как полилась.
Видимо, от человека, который ходит в платье, расшитом пауками, разумности и не ожидали. Роэн первым покачал головой и отвернулся.
Я ничего не понимала, решительно ничего! Неужели мне приснился настолько яркий и реалистичный сон? Может быть, я не только хронор, но еще и оракул?
– Пусть Лир проходит трассу первой, – бросил высочество, не оглядываясь.
Я прищурилась. События сегодняшнего дня почти точь-в-точь повторяли события то ли сна, то ли предчувствия, но все же не абсолютно верно. В прошлый раз Роэн обозвал меня Пепелушкой, сейчас назвал по фамилии. Если в деталях день отличается, значит ли это, что он придет к тому же финалу? Или я могу что-то изменить?
Я тряхнула головой. Глупости. Воздух в Академии, а особенно в темной половине, пропитан магией, отсюда странный сон и наваждение, будто я уже проживала этот день.
Да и что я могу изменить? Роэн меня и слушать не станет, стоит мне заикнуться об опасности. Еще решит, что я ему угрожаю. А особенно глупо мое предупреждение будет смотреться, если вечером высочество как ни в чем не бывало уснет в своей постели.
Когда я проходила мимо Златовласки к линии старта, заметила, что его лицо, когда на него никто не смотрит, выглядит растерянным. Он поморщился, как от головной боли, и потер висок.
Я не выдержала.
– Слушай, Асториан, тебе снилось сегодня ночью что-нибудь тревожное? Ничего не помнишь?
Крокодильшество распахнул синие глаза – и, надо признаться, куда приятнее было видеть его живой, пусть и негодующий взгляд, чем тот, застывший, смотрящий в потолок.
– Какая-то муть… – выдал он, прежде чем сообразил, что откровенничает с Пепелушкой, о чем сразу пожалел. – Давай, Лир, ты всех задерживаешь!
Дальнейшее снова совпало до секунды. Я бегу к финишу, замахиваюсь на щит, он послушно исчезает и вскоре материализуется, являя всем надпись «Время». Тренер пишет записку и предупреждает, что мне нужно подойти к ректору для разговора.
Я наблюдала за всем будто со стороны, выключив чувства. Смотрела как на представление в театре, где актеры встают на те же места, что и вчера, и обмениваются знакомыми репликами. И что бы ни кричали из зала, пусть бы даже кидались тухлыми яйцами, хорошие актеры доведут спектакль до конца. Повлиять на сюжет невозможно.
Зачем и, главное, кто засунул меня в центр спектакля? Разве я смогу изменить концовку?
Впрочем, пока я и не пыталась…
Я опять бежала через парк, чтобы успеть переодеться к началу занятия. Снова подняла руку, приветствуя темноволосого мага, и он помахал в ответ.
И, конечно, я ничуть не удивилась, встретив в аудитории веселое оживление и перешептывания девчонок: «Это Роэн! Это все он!»
На партах стояли корзинки, в которых лежали фрукты, однокурсницы держали в руках розы. Я подошла к своей корзинке и сразу стянула салфетку: угли и пепел, все, как я и предполагала. Кольнула обида, но в этот раз не так сильно.
Роэн, насладившись девичьими восторгами, охами и ахами, небрежной походкой направился к столу. Мимо Бэт, принявшей соблазнительную позу.
Мое сердце стучало в груди как маятник, отсчитывающий мгновения. Все повторялось. Вот сейчас Роэн будто случайно повернет к Бэт, отбросит со лба волосы, скажет: «Бэтти…»
– Бэтти, – произнес принц, и у меня закружилась голова от ужаса.
Неужели все предопределено? Говорят, пророчества оракулов нельзя изменить… Но ведь я не оракул! Я хронор! Если только ректор не ошибся.
– Стой! – воскликнула я, уверенная, что судьбу не