— Ну жив и будет, — вступил дед Максим, его голос, хриплый от возраста и пыли, звучал спокойнее. Он закончил с ружьем и уложил его на колени. — Ну и как оно, воду нашел? — В его вопросе не было упрека, лишь какой — то возбужденный, профессиональный интерес, словно он спрашивал о результатах геологической разведки.
— Нет, воду я не нашел, — признался я, опуская взгляд на свои пыльные ботинки. По старой привычке, когда нужно было собраться с мыслями, я начал тереть подбородок. — Но в пещере влажно, воздух сырой, на стенах конденсат. Она начинает резко вниз идти, довольно круто. Я не рискнул лезть туда один без верёвки и надёжного света. Но проверить стоит, однозначно.
— Ну вот видишь, Серёга, есть у парня благоразумие, — посмеиваясь, выдал Григорий, и в его голосе прозвучало одобрение. — Вполне хватило ума не лезть куда попало в одиночку, как какой — нибудь герой — одиночка из дешевого романа.
Сергей тяжело вздохнул, но напряжение в его плечах немного спало. Он кивнул, быстро оценивая обстановку. Пещера с конденсатом звучала куда перспективнее, чем текущий иссохший тоннель.
Глава 7. Под землю
— Ладно, принято. Проверим сначала что там под люком. Но с умом. Ты идешь первым, как провинившийся. За тобой Гриша, затем я и замыкает дед Максим. Не расслабляемся, двигаемся осмотрительно, попусту не болтаем, светим только по необходимости, чтобы не слепить друг друга и не рисовать мишени на наших спинах. Всем ясно? — Нехитрым, но логичным образом определив очерёдность, Сергей накинул свой импровизированный лук на плечо.
Предварительно ощупав лучом фонаря под люковое пространство, убедившись, что внизу никого нет, я первым аккуратно спустился по достаточно внушительной металлической лестнице. Она была неожиданно прочной, хоть и покрытой толстым слоем пыли. Ступени скрипели, но не прогибались. Лестница вела на глубину метров в четыре, но идти по ступеням было некомфортно: отступ превосходил все земные стандарты. Вместо привычных 15–20 сантиметров здесь были добрые 30, почти как на стремянке, что заставляло двигаться медленно и осторожно, особенно с грузом за спиной.
Конец лестницы встретил меня не тесным лазом, а просторным коридором шириной в два моих роста, уходящим перпендикулярно лестнице в обе стороны. Воздух здесь был другим — холодным, стоячим, с явным привкусом металла, плесени и чего — то еще, неуловимого, почти химического. Я замер, прислушиваясь. Тишина была абсолютной, гнетущей.
Коридор, уходя вправо, упирался в массивную дверь с уже знакомым запирающим механизмом. Левый же его конец не был виден в ограниченных лучах моего фонарика — тьма поглощала свет, не позволяя оценить длину. Стены были испещрены какими — то коммуникациями: пучки толстых труб, оплетенных изоляцией, и жгуты кабелей в прочной, но потрескавшейся оболочке шли вдоль стен, ныряли под лестницу и скрывались, где — то в глубине, уходя за ту самую запертую дверь.
Подняв фонарь, я осмотрел потолок и обнаружил ряд встроенных устройств — полусфер из матового, непрозрачного материала. Они располагались через строго одинаковые промежутки, примерно каждые пять метров. «Освещение, — сразу же подумалось. — Местная система освещения». Но как эти явно не пропускающие свет плафоны могли давать свет? Заглянуть бы внутрь… Мысли о забытых технологиях, которые могли бы нам помочь будоражила.
Дождавшись спуска всей группы (деду Максиму спуск дался со скрипом суставов и сдержанным ворчанием, но он упрямо отмахнулся от помощи), мы, перешептываясь, решили двигаться налево, в неисследованную часть. Возиться с закрытой дверью, не хотелось, но еще меньше хотелось, чтобы из открытой темноты на нас вышла какая — нибудь местная тварь, привлеченная шумом.
Двинулись плотной группой. По пути нам попадались одинаковые, непримечательные двери, то справа, то слева. Все они были закрыты, многие завалены обломками. Мы их успешно проигнорировали, следуя главному правилу выживания в неизвестном месте: не распыляться, идти по основному пути. Так же по пути я успел рассмотреть коммуникации, иногда трубы и кабеля выходили из под пола, что могло означать наличие более глубоких уровней. Так же иногда на трубах встречались надписи на неизвестном языке. Чем то напоминали арабскую вязь, хотя это явно была не она.
Металл стен местами был испещрен не только следами коррозии, но и глубокими, словно когтистыми, царапинами. Они шли хаотично, на разных высотах. Григорий, заметив их, лишь молча ткнул пальцем, и мы замерли, вглядываясь в темноту. Кто-то здесь дрался. Отчаянно и давно. Пыль на полу в этих местах была сметена, будто здесь кто-то волочили. Мы ускорили шаг.
Метров через сто коридор резко, под прямым углом, уходил вправо. Я замер у самого угла, прислушался. Тишина. Кивнув Сергею, я аккуратно, на один глаз, заглянул за поворот.
И сразу же отпрянул, жестом показывая: «Обнаружено». Первая находка в этом новом крыле была мрачной — скелет. Он, облокотившись на стену в неестественной, но спокойной позе, сидел прямо за углом. А в метрах трех от него зиял дверной проем с распахнутой настежь дверью.
Передвигаясь на цыпочках, мы проверили коридор за углом. Он терялся во тьме, уходя дальше. За распахнутой дверью Сергей, осветив пространство, обнаружил еще один лестничный пролет, ведущий вниз, в еще более глубокую тьму, из которой тянуло сыростью. Столь же циклопические металлические ступени выглядели скользкими от конденсата.
— Интересно, сколько еще этажей у этого… — оборвал фразу Сергей, по всей видимости, подбиравший правильный, несуществующий у нас термин для всего этого подземного лабиринта.
— Места, — прервал его мысли я, уже садясь на корточки возле скелета. И тут детали бросились в глаза. — Блин, а он здоровый. Явно не человеческий, да и в принципе какой-то неказистый.
— Да оно и видно, — вторил моим словам Григорий, присаживаясь рядом. Его профессиональный интерес тут же проснулся. — Мало того, что здоровый — рост под два с половиной метра, если бы он стоял. Так еще и костяк массивный, тяжелый. Смотри на челюсть — даже для его размеров чересчур массивная, клыки крупные. А на башке, гляди, гребень костяной, как у хищников, челюстные мышцы были сильными.
Я посмотрел туда, куда указывал Григорий. Правда, не самый большой, но отчетливый гребень шел от надбровий к затылку. В остальном же скелет, если абстрагироваться от размеров и деталей, напоминал человеческий — две руки, две ноги, мощная грудная клетка, таз. С моим уровнем познаний в анатомии других кардинальных отличий я не видел.
У правого бедра останков болталась полуистлевшая набедренная сумка, материал внешне напоминал толстую, грубую кожу, но на ощупь был странно волокнистым. Аккуратно, я расстегнул уцелевшую пряжку. Внутри нашлось немногое, но