Срезать хитиновые пластины было нелегко. Материал поражал: невероятно прочный, но на удивление достаточно лёгкий. Капля кислоты гволка, упавшая на срез, вскрыла его внутреннюю структуру. И зрелище заставило меня присвистнуть.
Броня альфа-твари оказалась слоистым аэрогелем. Идеальная теплоизоляция. Тут встает вопрос зачем им такая нужна в принципе? В пустоши имели место дневные перепады температур, но экстремальных пиков не наблюдалось, по ощущением в любой момент времени было от 5 до 35 градусов по цельсию.
Глубина.
Эти твари бывают под землёй, на немыслимых глубинах, у раскалённых пластов, либо же конкретно этот индивид встречал выходы магмы.
Защита.
Нити аэрогеля сами по себе обладают феноменальной прочностью, а такая структура нужна для поглощения ударов… например, в бою с такими же альфа-особями.
Второй вариант отпал быстро — я проткнул толщу лезвием. Нити были прочны, но не поражали воображение. Само же покрытие пластин… его можно было сравнить только с ультрасовременными нанокомпозитами, спроектированным методом молекулярной динамики и собранным на молекулярном уровне. Или с материалом Чёрного Заслона. Ключевой недостаток материала — его абсолютная негибкость. Заменить свою кожу на это нельзя. Но как броня для механизмов, да для того же «Стервятника». Мысли тут же понеслись, рассчитывая толщину, метод крепления, пока я срезал очередную пластину. Но был и еще один вариант.
Недостаток «Крови земли» вставал всё острее. Хитин Альфа-гволка имел биологическое происхождение, а значит его можно было менять, растить, формировать. Я уверен в этот момент мои глаза блеснули не добро. Даже Старик поморщился.
— Марк, кончай строить такие рожи, — он тяжело вздохнул, откладывая инструменты. — скоро твоими рожами можно будет детей пугать.
Как же мне не хватает зеркала, посмотреть на себя со стороны. Но, да и хрен с ним.
Нервная система твари оказалась ещё более поражающей. Нервные тяжи, перерезанные нами, на глазах ветвились, пытаясь обойти повреждения, подобно корням растения в ускоренной сьёмке. Благо то, что заменяет твари голосовые связки не воспринималось её же телом как приоритет для восстановления. Монстр не мог визжать, а издавал только мерзкие булькающие звуки.
«Рога» твари оказались попросту развитыми щупальцами, покрытыми уже известным нам хитином. Видимо, когда тварь обретает оформленную голову, необходимость в хватательных щупальцах отпадает.
Искомый нами орган-концентратор был обнаружен как раз в голове твари. Там, где у земных существ формируется мозг, у этого альфы пульсировал сгусток багровой, полупрозрачной ткани, пронизанной серебристыми нитями. Серебристые нити субстанции служили и каркасом, и проводником — сформированы же они были из нервной ткани самой твари. Это была болезненная помесь алой субстанции и примитивного, гладкого мозга. Он бился подобно сердцу медленно сжимаясь и разжимаясь, свечение вторило ритму. Сложно было не провести параллель с моим собственным «третьим мозгом» под рёбрами. Вероятно, выглядели мы как родственники.
Мысль о вынужденном родстве с гволками была неприятной, от неё сводило внутренности.
В тот момент, когда я скальпелем отделил орган от остальной ткани, туша альфа-гволка обмякла окончательно, будто из неё выдернули стержень. Сгусток в моей руке был тёплым, почти горячим. Я тут же попытался взять субстанцию в нем под контроль, мысленно протянув к нему нить воли, как к кристаллу робота.
Моё собственное включение под ребрами пришло в движение, и даже начало жечь мой резерв. Но сгусток в моих руках не поддавался. Он не был пустым кристаллом. Он был наполнен дикой, чужой, инстинктивной волей.
Вместо послушания я получил отпор. Орган в руке дёрнулся, и в тот же миг структура под моими рёбрами взорвалась болью. Не просто отозвалась, а просто взвыла в унисон, как лопнувшая струна электрогитары. Внутренний резерв запылал, сгорая с неестественной скоростью, но не давая контроля. Вместо этого по моему спинному мозгу, от поясницы к затылку, пронёсся вихрь ледяного, выворачивающего наизнанку спазма. Мир на миг поплыл и почернел.
Чужая, примитивная, но яростная воля неслась в последней контратаке. Она вцепилась в саму суть моего недавно обретенного симбиоза. Я не закричал. Воздух вырвался из меня хриплым, беззвучным стоном. Пальцы разжались, и багровый сгусток выпал на окровавленный пол трюма, пульсируя с новой, зловещей силой.
Стало легче, намного легче. Но повреждения уже были нанесены. Чувствую простым несварением и диареей я не отделаюсь. По спине ползли мурашки онемения, а в глазах стояли чёрные пятна.
— Марк! — басом взревел дед, — какого хуя произошло?!
Воздуха не хватало на ответ, спазм не отпускал. Я только тыкнул в пульсирующую массу рукой, а потом на мешок. Дед понял мой посыл мгновенно, без лишних слов. Лицо его стало каменным. Он аккуратно, ножом затолкал пульсирующий алый сгусток в мешок.
Я же пытался справиться с последствиями. В мозг текла мириада отчетов о повреждениях. Сбивчивые данные о некрозе, затронувшем мой спиной мозг. Твою же мать, как же хреново.
— Так, Марк, ты как хочешь, а я за помощью, — сказал дед, смотря, как я корчусь на коленях, едва удерживаясь от падения лицом в лужу чужой «крови». В его голосе сквозила стальная решимость.
— Стой… — едва слышно, на выдохе, выдавил я.
Никак нельзя позволить команде увидеть меня в таком состоянии. Это самое малое чревато бунтом.
Мозг, скованный болью, хаотично искал выход. Перебирал варианты. Сожрать мозг и восстановиться до их прихода — не вариант, я даже пошевелиться нормально не мог. Что! Что еще можно сделать в такой ситуации? Точно. Робот. Второе тело, лишенное чувства боли.
Я мысленно пытаюсь настроиться, закрыв глаза, отчаянно цепляясь за образ алого обьектива в темноте.
Успех!
Картинка мастерской в слабом алом свете. Действовать нужно быстро, я заставляю аватара вскакивать со стола и дёргать ручку. Твою мать, заперто! Трачу драгоценные секунды на отпирание замка. Выглядываю в коридор.
Момент упущен. Пусть старый не дружил с лестницами, он уже прошел мимо мастерской. Чувствую в стальной руке сопротивление, опускаю взгляд… Вот он ключ у меня в руках. Одно резкое движение и самый настоящий, пусть иноземный, но увесистый гаечный ключ летит в макушку деда.
Хэдшот.
Тело деда обмякло и беззвучно осело на пол, словно тряпичная кукла. Твоюж мать, какого хрена я творю. Надеюсь, деда я не убил. Надежда была тонкой, как паутина, и такой же хрупкой. Пока никого нет, быстро, но аккуратно тащу Старика в мастерскую. В процессе взгляд задевает собственную грудь робота. Света от кристалла не видно… Что? Мозг