Ещё нужно будет купить себе в приемную зеленый чай с лимончиком. В столовой этого напитка не было, а к кофе я так и не пристрастилась, мне был милее зеленый чай. Проверить запасы кофе, выкинуть выпечку… Или не выкинуть?
Сама я не была фанатка мучных изделий, разве что раз в недельку позволяла себе какое-нибудь пирожное (желательно с шоколадом!), но на остальное смотрела ровно. И сейчас, закончив обедать, больше наугад, чем надеясь на ответ, произнесла в никуда:
— Большое спасибо за обед, всё было очень вкусно. Скажите, а куда мне деть выпечку из приемной ректора? Он такое не ест, я тоже. Пропадет — жалко.
— Ишь, жалостливая нашлась, — хмыкнул кто-то из-под стола, но я не стала туда лезть, решив, что если бы собеседник хотел общаться лицом к лицу, то вышел бы сам. — Приберемси, не волнуйси. А чегось переметнулась? Думашь, энтот посговорчивее будет?
Опять двадцать пять!
Хотя что окружающие ещё могли подумать при моей-то репутации?
— Нет, не думаю, — ответила твердо. — Я просто хочу спокойно работать. Декан Астон в последнее время ведет себя совершенно непрофессионально и постоянно на меня кричит. Я устала это терпеть. Мне не нужен невроз, мне нужна нормальная здоровая атмосфера на рабочем месте.
— Здоровая атмосфера — энто важно, — согласился со мной невидимка. — Ладысь, принимается.
Подождав ещё немного и больше ничего не услышав, поняла, что беседа завершена, и была довольна её результатом. Контакт установлен, выпечка пристроена!
До конца обеденного перерыва оставалось совсем немного, так что я не стала рисковать и сразу отправилась на своё рабочее место. Войдя в приемную, сразу увидела на своём рабочем столе бумаги, а как подошла, выяснилось, что это ректор мне работы подкинул: надо было напечатать три приказа в трех экземплярах и принести ему на подпись.
Мой скептичный взгляд упал на артефактную печатную машинку, которая лично у меня вызывала легкое опасение, но глаза боятся, а руки делают. Вот и я, заправив в машинку первый лист, сначала аккуратно, а потом всё увереннее набрала текст первого приказа, сделав всего три ошибки, вычитала, почеркала, и второй документ набрала уже правильно.
И остальные тоже.
Пока набирала, два раза тренькнул магический почтарь: ящик, куда самым волшебным образом попадали письма, адресованные ректору. Выглядел он как самый обычный ящик размерами с коробку для обуви, причем крышка открывалась вверх и если мигало зеленым, то ящик был пуст, если оранжевым — имелось письмо, если красным — он был переполнен. Максимальная наполняемость почтаря этой модели — пятьдесят писем. При этом через почтарь можно было отправлять только послания, написанные на бумаге, никаких вещей, бандеролей и прочего.
Вынув послания из почтаря и убедившись, что там нет ничего срочного: первое — рассылка о выходе новой книги за авторством некоего магистра Крушавица с предложением пополнить данными трудами свой библиотечный фонд, второе — приглашение на благотворительный вечер графини Лейфсдорф, который состоится через две недели. Каким боком тут академия — непонятно, но уточнить следует.
Пока же я подхватила приказы, сложив их аккуратной стопочкой, вежливо стукнула в дверь ректора и вошла. Под его темным немигающим взглядом приблизилась к столу и протянула бумаги.
— Приказы, господин ректор. Мне следует дождаться, когда вы их подпишете, или уйти?
— Жди, — буркнул едва слышно и первым делом прочитал их все, явно выискивая ошибки, а когда не нашел, хмыкнул, размашисто расписался и вернул мне. — Один экземпляр подшить, второй вывесить на стенд напротив приемной, третий отправить в кабинет методистов. И кофе мне. Сейчас.
— Да, господин ректор.
Даже и не подумав уточнять, черный или не очень (и так всё ясно), я забрала бумаги и пустую кружку, и поспешила сварить шефу кофе. Войдя в подсобку, приятно удивилась чистоте и приятной свежести, сразу отмечая, что вся грязь и выпечка ликвидирована, как не бывало, что не могло не радовать, от души поблагодарила вслух, хотя не была уверена, что меня услышали, но, как говорится, лучше перебдеть.
Кофе я сварила быстро, причем «тот самый» — Блэк Ивори. Его было ещё довольно много, больше половины пачки, так что можно было не беспокоиться о необходимости экстренного пополнения запасов, но я всё равно поставила себе галочку на память — дойти до завхоза и уточнить, когда следующая поставка.
Как только кофе был готов, я отнесла его ректору, проскользнув тихо, как мышка, и так же тишком выскользнув. Не уверена, что он вообще меня заметил, даже не подняв голову от бумаг, но пусть лучше так, чем орет почем зря.
Как только с этим сверхважным делом было покончено, я занялась приказами. Первым делом зарегистрировала их в нужном журнале, попутно выяснив, что он велся как попало и тут тоже еще требуется навести порядок, затем отложила один экземпляр в сторонку, чтобы подшить в нужную папку, второй отправила методистам через почтарь, набрав на боковой панели их внутренний номер, а с третьим вышла в коридор, внимательно изучив стенд, где нашла свободное местечко и пристроила туда бумаги, для верности прижав классическим бытовым заклинанием, которое получилось у меня буквально само.
М-м, черт побери, приятно! Но порадуюсь я этому, пожалуй, потом, сейчас надо работать.
И я снова вернулась на своё рабочее место, не выдержав и сменив кресло на один из твердых стульев для посетителей, который оказался в разы удобнее, и успешно доработала до конца рабочего дня. В две минуты шестого встала из-за стола, немного подумала и на всякий случай снова заглянула к начальнику, который за всё это время ни разу не вышел из своего логова. Он вообще живой там?
— Господин ректор, — позвала тихонько и он с видимой неохотой оторвал голову от бумаг, глянув на меня с отчетливой неприязнью. — Простите, что отрываю от дел, но у меня вопрос. Мне задерживаться на работе, когда вы на месте?
Дракон нахмурился. Кажется, он в принципе не понял вопроса, но потом всё же спросил:
— Зачем?
— Вдруг я вам понадоблюсь? Кофе сделать, документ напечатать…
— Нет, — скривился. — Иди.
Вот и ладушки! И всё же я была вежлива до конца:
— До свидания, господин ректор.
Кажется, он даже что-то буркнул в ответ, а может мне это показалось, но я уже подхватила свой саквояж,