— Погоди, — тихо сказала она, — а вдруг там кто-то из наших?
— В такую метель? — снова фыркнул Арнульф, — не, не наш там…
— Чужой бы ломился, а не стучал, — покачала головой женщина.
Арнульф на миг застыл, подумав, что жена может оказаться и права. Убить или тяжко ранить своего родовича воин точно не хотел. Мало ли, кто за дверью — вдруг кто-то из родовичей вышел на охоту утром, когда метель еще не собралась, а теперь смог дойти только до дома Арнульфа, стоящего ближе всех остальных к лесу?
Арнульф кинул быстрый взгляд на Мееху — обычно та, будучи наглой, но трусливой, бурно реагировала на всё, что считала опасным. Однако сейчас коза по-прежнему дремала, уткнувшись мордочкой в умильно сложенные передние копытца.
— Ладно, — воин облизнул губы, — сейчас узнаем, какой там свой…
Как и во всех хусах северных таветов, дверь открывалась вовнутрь — иначе выйти из дома, если нанесет много снега, было бы невозможно.
Воин очень тихо повернул запирающий дверь деревянный брусок, вращающийся на вбитом в косяк гвозде, и подпер дверь ногой, чтобы стоящий снаружи не вломился резким движением. Дверь была доброй, из толстых сосновых досок в два нахлеста, отчего щелей в ней не было, и посмотреть, кто стоит снаружи, было невозможно.
— Кого там Духи Ночи принесли? — как можно громче, напуская в голос рычащих нот, проорал Арнульф в дверь.
Следующее мгновение, пока за дверью молчали, показалось воину вечностью.
— Я странник, — раздался из-за двери слабый, дрожащий голос, — я попал в метель и вышел на огни вашего селения. Пустите обогреться, люди.
Арнульф, продолжая подпирать дверь ногой, переглянулся с женой.
То, что из-за двери ответили человеческой речью, было с одной стороны хорошо. Хуршы, хоть и умеют говорить по-человечьи, когда сильно захотят, слова произносят очень необычно, низко и медленно, ведь говорить нормально им мешают их кривые клыки. Между собой хуршы общаются на своем языке, который люди не то, что понять — даже пары слов произнести не могут. К тому же хуршы не могут удержать в голове много слов сразу — поэтому по-человечьи говорят очень отрывисто, короткими фразами из двух-трех слов. Значит, за дверью не хурш.
Но это вполне может оказаться один из Духов Ночи, или их посланников! Ходят такие ночами, детей из колыбелей воруют, на скот хвори насылают да людей со свету сживают. Эти точно умеют по-человечьи говорить — если даже вороны умеют, то эти-то точно.
Арнульф сделал знак жене — мол, встань сбоку от двери. Та поняла его сразу, и встала так, чтобы оказаться с той стороны, куда открывается дверь.
Воин отпустил рукоять топора, позволив ему повиснуть на темляке — лямке, обернутой вокруг запястья и продетой через отверстие в рукояти. Снова схватить топор из такого положения было делом одного мига. Арнульф замер, будто рысь перед прыжком, и резко распахнул дверь, дернув ее на себя за веревочную петлю.
За дверью стояла высокая фигура, детали которой Арнульф не разглядел — после более-менее светлого помещения его глаза плохо видели то, что находилось во мгле. Угасающий свет дня, едва пробивающийся через темно-серые низкие облака и сплошную метель, лишь мешал увидеть лицо и одежду стоящего перед ним существа, так как светил из-за его спины.
Быстрым, резким движением Арнульф двинул кулаком чуть ниже груди существа — убить такой удар не убьет, но на пару мгновений лишит дыхания — и тут же крепко схватил одежду незваного гостя, зажимая ткань в кулаке. Следующим движением он шагнул правой ногой назад, разворачиваясь всем телом вправо и дергая захваченную ткань на себя — существо, взвыв от неожиданности, запнулось о порог и упало вперед, чуть правее ног воина. То есть почти упало — Арнульф крепко держал одежду на его груди, отпустив лишь тогда, когда, сделав широкий шаг назад, полностью затащил незваного гостя в дом.
Рутхильда мгновенно закрыла плечом дверь и повернула задвижку. Кто бы ни стоял снаружи помимо незванного гостя, быстро попасть внутрь теперь бы он не смог.
Арнульф наступил на живот пленника, а Рутхильда, справившись с дверью, немедленно приставила копье к груди «гостя».
Только тут оба разглядели, что «гость» — явно человек. Не может быть у хурша ни такого узкого лица — хуршы очень широкоскулы, ни такой длинной прямой бороды — борода у этой нелюди растет широкими рыжими космами. Да и тканевой одежды хуршы не знают, а пленник был одет в ткань, и лишь плечи его закрывала шкура.
Хорошо было то, что человек был явно стар. Седина и длинная борода выдавали его возраст. Старик вряд ли опасен… Хотя, раз он выжил в метель — кто его знает, что за старик такой? Может, действительно из спутников Духов Ночи? А может, крофтман из тех, кого зовут колдунами?
— Ты кто? — прокричал в лицо явно не успевшему прийти в себя гостю Арнульф, — Сколько вас за дверью?
Старик тяжело дышал, приходя в себя то ли от удара под дых, то ли от падения. Арнульф ждал. Рутхильда слегка нажала на копье — просто, чтобы пленник почувствовал угрозу.
— Путник я, — тяжело выдыхая, проговорил гость, — заблудился, в метель попал…
— Какой еще путник? — осклабился Арнульф, — нам-то не ври! Не наш ты, я же вижу! Ни в нашем, ни в соседних селениях ты не живешь, я бы тебя в лицо знал!
— Я из дальних земель… — начал было старик, но Арнульф снова перебил:
— Не ври! — крикнул он, и Рутхильда нажала копьем чуть сильнее, — Старец вроде тебя не осилил бы путь сюда даже от наматеров! Признавайся — ты один из Духов Ночи?
Старик помотал головой.
— Пусть твоя женщина посмотрит, есть ли кровь на копье, — сказал он, — у Духов Ночи она не течет.
Не отрывая взгляда от старика, Арнульф сделал Рутхильде жест — и та подняла копье, поднеся наконечник к лицу.
— Кровь, — сказала она, но и Арнульф уже в этом убедился: в том месте, куда упирался наконечник копья, на ткани появилось небольшое темное пятнышко.
Арнульф чуть остыл.
— Ладно, — сказал он, — ты один пришел?
— Один, — старик поморщился, — мои спутники потерялись в метели…
— И откуда ты шел? — продолжил вопросы Арнульф.
— С Диких Озёр, — выдохнул старик, и у Арнульфа, как показалось самому воину, сложилась картина. На Дикие Озёра действительно ходят не только сами скульрады, но и чужаки. Причем ходят только с одной целью.
— Янтарь? — уже более спокойным тоном спросил он.
Старик кивнул и потянулся к поясу. Копье Рутхильды