Что же делать? Какое решение ни прими — окажешься перед кем-либо не прав. Уйти с Хродиром и Хеленой — предашь Империю, или во всяком случае Серпула; останешься с Серпулом — предашь кровного брата и… свою любовь. Единственную настоящую любовь, что испытал Ремул за свою недолгую жизнь.
Лишь ближе к концу пира Ремул, как ему казалось, нашел компромиссное решение. Компромисс был скорее с собственной совестью, но это лучше, чем рубить концы и откровенно предавать близких. Единственным верным, как казалось Ремулу, решением было взять Хелену в охапку и увезти ее в Ферру, где жениться на ней по ферранскому закону, а уж после этого думать, как помочь Хродиру. В общем-то, Хродиру, по мнению Ремула, будет неплохо и в Ферре — он же теперь имперский гражданин; опрометчиво выброшенный им жетон Ремул сейчас держал в поясной сумке. В конце концов, Хродир — неплохой воин и умеет командовать сотней, а значит, может начать карьеру в легионе сразу с центуриона — связи Ремула смогут помочь сделать так. В этом плане была пока лишь одна загвоздка — для его исполнения Хелене нужен был собственный жетон. Впрочем, это не столь большая проблема, надо лишь поговорить с Серпулом.
По окончании тризны Ремул действительно зашел в комнату Серпула. Тот обернулся от окна, за которым слышался шум нетрезвой толпы — гости тризны, жившие не в Гротхусе, расходились по своим домам.
— А! — встретила центуриона улыбающаяся кошачья морда, — красиво получилось, да?
— Что красиво-то? — спросил Ремул, — Хродир на самом деле должен был стать…
— Не должен, — резко оборвал его наместник.
— Серпул, — сказал Ремул, — извини, но я не понял, что и зачем произошло. Не мог бы ты…
— Мог бы, — садясь на табурет и наливая себе в кружку, сказал чиновник, — сядь, я расскажу.
Ремул сел напротив собеседника.
— Ты, наверное, не понял, почему Ильстан, а не Хродир? — начал Серпул, — что ж, я считал, что ты умеешь видеть очевидное. Смотри: Ильстан получил хоть и краткое, но имперское воспитание, он побывал в Ферре и был ей восхищен, он поздоровался с самим Императором Августулом — и Величайший одарил его своей улыбкой. Ильстан испытал благоговейный восторг, присущий не варвару, но истинному имперцу, настоящему гражданину, независимо от крови, текущей в его жилах.
— Только не говори мне, что это — основная причина случившегося, — сказал Ремул.
— Основная причина, — кошачья улыбка сменилась тигриным оскалом, а плавно рокочущая ферранская речь — витиеватыми конструкциями мирийского, непонятного стоящим за дверью таветам, — в том, что прирученный щенок Ильстан гораздо более легко управляем, нежели этот полудикий волчонок Хродир. Нам не нужны сильные и самостоятельные воперны, нам нужны зависимые от нас и контролируемые воперны.
— Именно поэтому ты так легко позволил уйти четверти дружины, — догадался Ремул.
— Не весь мозг у тебя от местных дождей сгнил, — сказал Серпул, — молодец, центурион. Воперны стали слабее — и зависимей от нашей помощи. И управляются теперь гражданином Империи, в эту самую Империю искренне верящим.
— Но ты же и Хродиру дал жетон, — пожал плечами Ремул.
— И не одному ему, — кивнула тигриная голова, — только Хродир не оценил.
Ремул облизнул губы:
— Слушай, раз уж ты раздаешь жетоны вопернам… Дай мне жетон для Хелены. Ты обещал.
— Я обещал подумать, — с нажимом сказал Серпул, — а не дать. И не дам. Причины ты знаешь — меня не поймет твой отец, а мое мнение я уже сказал.
Ремул встал.
— Ты обещал, — сказал он, — иначе…
— Иначе — что? — поднял брови чиновник, — что ты сделаешь, лимесарий Квент Ремул? Отцу пожалуешься? Так он в данном случае меня поддержит. Так что — не дам я твоей… как ее там… Хелене жетон. Не тот случай.
Ремул стремительно мрачнел.
— Тогда не удивляйся ничему, — сказал он и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Серпул зевнул и потянулся: слишком сложным выдался день.
— Помёрзни-ка в лесу со своими беглецами, — тихо сказал чиновник, — а как вернешься — получишь от меня по заслугам. Засиделся ты у таветов, совсем мозги смерзлись… — бурчал Серпул, накидывая на широкую лавку, считавшейся у таветов кроватью, шерстяной плед местной работы, — к пустынным ишимам тебя заслать надо, с отцом только твоим поговорить…
Если что и беспокоило опытного Серпула — так это то, что еще шесть — семь дней придется сидеть здесь, наставляя юного Ильстана; а там, скорее всего, и молодой Ремул промерзнет достаточно, чтоб голова его взяла верх над членом, и он оставил свою желтоволосую варварскую игрушку, вернувшись к теплу и крыше над головой.
Глава 7. Изгнанники
Как и положено риксу, Хродир ехал верхом во главе своего… Своего чего? Для военного отряда — слишком много женщин и детей: мало того, что все выбравшие его дружинники старшей дружины и половина пошедших с ним младших дружинников были женаты, так еще и простые мужи Вопернхусена, оказывается, были не против поддержать его законные притязания, но оставлять семьи не захотели. Для рода их было слишком много, да и что за род, треть которого — дружинники?
— Ремул, — сказал Хродир, — а кто я теперь?
— Рикс, — пожал плечами едущий рядом центурион.
— А они? — Хродир показал рукой назад, повернувшись в седле, — они кто?
— Твой народ, — сказал Ремул, — маленький, но народ.
Хродир задумался.
— Воперны? — наконец спросил он.
Ремул хмыкнул, кисло улыбнувшись.
— Брат мой Хродир, — изрек он после почти минутной паузы, — я не хочу тебя огорчать, но…
— Говори, брат, — сказал Хродир, — я хочу, чтобы ты всегда говорил мне то, что думаешь. Я рикс, я должен встречать удары, я теперь отвечаю за свой народ…
— Боюсь, что не воперны, — вздохнул Ремул.
Хродир удивленно поднял брови.
— Воперны остались там, — Ремул махнул рукой назад, — в Вопернхусене. С вопернами у нас… то есть у Империи договор о дружбе. Ты вот с Серпулом договор заключал?
Хродир смачно харкнул и плюнул в сторону.
— Я теперь готов этих ферранов… — рикс выпустил на миг удила и сделал руками движение, будто сворачивает кому-то голову, — псы они лживые…
— И я тоже? — спросил Ремул.
— Ты — нет, — сразу поправился Хродир, — ты — мой брат. Брат по крови.
Ремула вдруг осенило:
— А знаешь, что это значит помимо прочего? — спросил он.
Хродир посмотрел на него вопросительно.
— То, что в тебе, Хродир, теперь течет пусть даже одна маленькая