Крыть мамане было нечем. Я все-таки уже великовозрастный обалдуй.
— Пить чай и спать!
Когда мама ушла, батя поставил чайник и поинтересовался:
— Кстати, ты по институту что надумал?
— Пока решаю, но точно не в инженеры.
— Во как! Тебе же математика и физика хорошо дается. Можно по науке идти. Институт, аспирантура или НИИ. Помогу устроить.
Мне сразу припомнились советские программисты, что уехали в девяностые зарабатывать деньги в США. В принципе есть время научиться. Но вдруг у меня нет к этому делу способностей? Да и работать на дядю, пусть и богатого не особо хочется. Наемный рабочий всегда в проигрыше.
— Я подумаю. Но, скорее всего, нечто иное. Потом тебя сам попытаю, в какой институт лучше.
Михаил Николаевич пристально на меня глянул, но промолчал. Осознал, что все равно буду делать по-своему.
Примочка и крем до конца не помогли. Седьмого ноября перед демонстрацией я был отчислен из числа тех, кто нес впереди транспарант с нашей школой. Галина Петровна покачала головой:
— Ну этого от тебя никак не ожидала, Несмеянов. И где так умудрился?
— Упал, очнулся, фонарь! — пожал я плечами.
— Подтянуть бы тебе дисциплину не мешала!
— Галина Петровна, молодой, свежий, задорный. Нужный растёт мужчина.
Стоящие рядом однокашники заржали, классная обидчиво поджала губы и всучила мне флаг. Так и прошел с ним мимо трибуны, что-то крича местным бонзам. Ветер бил свежаком в лицо, весь город горел кумачом, но настроение царило бодрое. Музыка, хохот, праздничные лозунги. Эх, умели Советы в праздники. Позже появился лишь жалкий косплей.
Уже после прохода по площади, когда колонны начали растекаться ручейками по окрестным улицам, меня догнала Кузнецова. Не дожидаясь вопроса, сразу выпалила:
— Ты что завтра днем делаешь?
Вот это огорошила! Лицо у комсомолки было красное от ветра, глаза блестели, и в них колыхалось море…
— Это… без понятия.
— Зато я знаю. Завтра у меня день рождения, жду в двенадцать и без опоздания.
— Ничего себе заявочки!
— Будут нужные люди, так что это не обсуждается.
Глаза у нее стали строгими, море заштормило. Я такой ее редко видел. Все-таки есть у нее нечто от мамы Маши. Мне же не нужно было повторять, что это просьба Владимира Ильича. Что-то крепко он за меня взялся. Хотя если это насчет нашего проекта, то очень здорово. Уже три новых ветерана у меня на примете. Настоящие фронтовики: моряк, разведчик и лётчик-истребитель. Дядя Олег адреса подогнал, они в их колонне работают. Он здорово одобряет наш проект. Обещал прорекламировать у себя в парткоме.
— Яволь, геноссе!
Наташка зависла на секунду, потом жестко процедила:
— Не вздумай так шутить у меня дома.
И мне почему-то показалось, что точно этого делать не нужно. Такое у нее было в этот момент решительное лицо. Черт, а в таком состоянии она мне нравится больше. Истинная арийка!
Домой я шел в некоторой прострации. Вот коза! День варенья — это же прежде всего подарок? А что и где я куплю в праздничный день? Тут не светлое капиталистическое будущее, где за деньги в любое время суток можно найти практически все. От хлебушка до проститутки. Промтоварные магазины закрыты, продовольственные кроме дежурных работают с укороченным графиком. Да и денег по причине позавчерашнего загула нет. Ситуация!
И, как назло, дома никого. Родители после демонстрации уехали в Затон к старым друзьям. Там кореш Михаила живет на даче, вот они и оттягиваются. У них будет баня, шашлыки и посиделки с гитарой. А у меня неясное будущее. Я съел холодные котлеты с макаронами, попил чаю. Повтыкал в программу телевидения, где ничего хорошего не нашел и пошел в комнату почилить немного с книгой. Решил перечитать советскую фантастику. Благо через маму имелся неплохой доступ в библиотечные фонды. Ранние Стругацкие, Казанцев, Ефремов. Дьявол, как хорошо в их мирах! Аж грустно оттого, что все это не сбудется. Человек так и останется жадной обезьяной.
Глава 10
День варенья у Наташки
Утром подскочил с постели, как наскипидаренный. Мне же к двенадцати, а я полностью не готов! Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу. Бегом в ванну: мыться, бриться. Хотя последнее пока лишнее. Хоть на этом получается сэкономить. Местные бритвенные принадлежности кроме ужаса ничего не вызывают. Родители вернутся только вечером, так что и спросить совета по поводу подарка не у кого. Ставлю чайник на плиту, и взгляд сам собой падает на телефон. Что-то такое в голове с вчерашнего застряло. Дядя Олег! Он поможет! Нервно набираю номер. С юношеской памятью самые важные телефоны в ней.
— Дядя Олег. Нужна помощь! Тону, как Титаник после удара айсбергом.
Вкратце обрисовываю ситуацию. Тот хмыкает и чуть погодя заявляет:
— Готовь пока внешний вид.
Вот о нем я подумал заранее. Не приду в этот раз строгим букой. Штаны сгодятся и от костюма, а остальное… Пока греется утюг, метаюсь в поисках марли. Куда ее мама спрятала? Одновременно хлебаю горячий чай, глажу брюки. Затем двигаю в большую комнату. Батя, думаю, простит. Я точно видел у него новую рубашку, что он привез с загранкомандировки. Знаете, так часто бывает. Все на потом, на лучшие времена. Так и пролежит обновка, пока ласты не склеит. Живем же мы сейчас! И в будущем на твое пузико рубашка не налезет.
Рубашка чуть жмет мне в плечах, но и застегивать верхнюю пуговицу и не нужно. Острый и широкий воротник притягивает взгляд, сама в ярком рисунке. В такой не стыдно и на дискотеку. Интересно, отцу Несмеянова зачем она понадобилась? Некая неутоленная юношеская страсть? А ведь мы мало тогда задумывались о жизни наших родителей. Как им пришлось в те непростые годы. Сами росли в процветающую брежневскую эпоху. Когда дома строились как пирожки, жизнь с каждым годом становилась комфортней. И как бы ни ругали торговлю, но в ней постоянно увеличивался и улучшался. Да, имелся дефицит, но он же «выбрасывался»! Почти все в нем ходили.
Мои внезапные размышления о сущем прервал входной звонок. В проеме двери появился Олег и подвинул меня в сторону комнаты.
— Неси из шкафа целлофан.
— Какой еще целлофан?
— Мама Зина в него подарки заворачивает.
— Усек.
Пока я рылся в многострадальном шкафу, Олег разворачивал бумажный пакет. Я вышел на кухню и ахнул.
— Откуда?
Как в ноябрьский праздничный день можно найти в советском областном городе букет из алых роз?
Олег довольно осклабился:
— Места надо знать!
Я помрачнел:
— Не могу принять такой дорогой подарок.
Мужчина на миг потух, затем