В принципе нечто такое я предполагал, но сейчас меня интересовало иное. Горячо спросил:
— Как там Наташа?
— Поправляется. Но экзамены будет сдавать дома. Я решу этот вопрос.
— Может, помочь чем?
Бестужев неожиданно мягко ответил:
— Не нужно, Степа. Так уж вышло. И… мы летом уедем из города. Мне предложили работу в Москве, и я согласился. Уедем втроем. Наташе в этом году все равно поступление не светит. Врачи прогнозируют долгое восстановление. Зимой она выздоровеет, начнет заниматься и готовиться. Да и ВУЗ будет рангом повыше.
Понятно. Меня списали. «Так уж вышло».
— Передайте ей от меня все наилучшее.
— Не передам. Степан, ты взрослый человек, твои поступки об этом говорят, и я, честно отношусь к тебе с превеликим почтением. Но иногда жизнь преподносит нам вот такие качели. Лучше вам не видеться и не слышать друг друга. Поверь слову мужчине, который пожил. Все забывается. Ты молодой, у тебя все впереди. В том числе и женщины. Время лечит.
Кто бы говорил! Да я тебе, дядя, могу больше сказать, но не буду.
— Не лечит оно, Владимир Ильич. Раны живут с нами до самой смерти.
Как его перекорежило. Есть, значит, эти воспоминания. Маша — это лекарство или слабительное?
— Как бы то ни было, но я буду помнить про тебя. Если соберешься в Москву.
Спешу поинтересоваться:
— Пермяков с вами едет?
Морщинка прорезала лоб Бестужева:
— Нет, по своей линии. Он потому вскоре и жениться, чтобы проблем не случилось.
Вот тут настал черед мне выпасть в осадок. Вася и Лида?
— Когда?
— Ты не знал? В конце апреля свадьбы. После майских он отбывает в столицу.
Я лишь поерзал на сиденье. А что, собственно, ожидал? После того как выложил Лидии все расклады.
— Видимо, со всеми этими делами просто забыли предупредить. Да, хотел тебя спросить. Как они тебе?
Чую, вопрос задан не абы как. Нужен зачем-то Вася Бестужеву. В какие-то далеко идущие планы входит.
— Хорошо. Инь и Янь. Они разные и потому отлично дополняют друг друга.
Глаза у Владимира Ильича теплеют:
— Ёмко. Тебе надо писать, Степан. Умеешь фразы высекать. Найдешь меня там. После.
Понял, что меня выпроваживают.
— Всего хорошего.
— До свидания, Степа. Жаль, что прощаемся при таких обстоятельствах.
Рукопожатие несостоявшегося зятя и тестя было крепким.
Решил идти через парк. Потому что стоило обдумать все хорошенько. В этот раз гордиев узел рассекла сама судьба. Нет, можно метнуться в столицу вслед. Но что это даст? Ее родители будут категорически против. На моей карьере можно будет поставить крест. Кому это нужно? Да не было у нас такой всепоглощающей любви. Романтика быстро уступит место бытовухе. И я здорово сомневался, что путь и омолодившийся, но оставшийся взрослым мужик сойдется с юной девицей. Да и не перебесился заново еще. А впереди столько всего. Настоящая жизнь, по существу, только начинается. Но дьявол дери, почему мне сейчас так хреново! Почему хочется завыть волком?
Вот тебе, получай плату за первую в этой жизни любовь. Наташке будет не слаще. Но все к лучшему. Я сторонник того, чтобы первая и самая одуряющая нас любовь не становилась вечной. Как объяснил мне много чего понимающий человек — з зато есть, о чем помнить и сохранить этот трогательный образ навсегда.
«Вот станет она с временем мегерой, а тебе с этим жить. А так на расстоянии она останется навсегда милой девочкой, которую ты боготворил».
Странно, но это правило сработает и сейчас. Поступлю в университет, там будет чем заняться.
Вот как она умудряется поймать меня в расстроенных чувствах!
— Я его ищу, ищу, а он тут шляется.
Дежавю. Снова вечер, снова фонарь. Только поземки нет. Апрель все-таки.
Вздыхаю:
— Чего тебе, рыжая?
Губки надула.
— Как вежливо.
— Ну, прости. Что случилось?
Неожиданно, то есть ожидаемо Марго подошла ко мне и уткнулась в плечо, затем зарыдала. Пришлось обнять и погладить по голове.
— Он оказался гнилой сволочью!
— Кто, Николай Иванович?
Марго подняла полные слез глаза и тряхнула головой:
— Он здесь при чем? Старый ловелас. Я про Сан Саныча. Я же люблю его со школы.
Здрасьте, приехали! Вокруг меня неустанно крутится Санта-Барбара.
— И что?
Вот тут меня не поняли и схватили за грудки:
— Мог бы и посочувствовать девушке!
— В чем? Что избавилась от мудака?
Марго сощурилась и некоторое время пристально меня рассматривала. Недавно назад меня бы это позабавило. Сейчас больше печалило. Все это уже совсем не походило на былую веселую игру.
— У тебя что-то случилось. И мы оба в печали.
Девушка заходила по дорожке, пританцовывая от холода.
— Ты прав, это избавление. Странно, но меня успокаивает какой-то прыщавый школьник.
— Неправда! У меня нет прыщей, и я классно целуюсь.
На меня уставилась уже та самая Маргарита, с дьявольской улыбкой на лице.
— Негодник! Я уже и забыла. Слушай, — она подошла вплотную, — поехали ко мне. Будем пить вино и беситься.
А что я теряю! Сам себя давно потерял.
— Меня определенно хотят споить.
— Кто еще⁈ — возмутилась Марго.
— Один корреспондент.
— К черту его! Бежим на автобус.
Это было какое-то сумасшествие! Мы бесились и веселились. Ржали на остановке, пугая прохожих, на весь автобус, потом чуть не пропустили выход. Я рассказывал смешные истории, Марго звонко хохотала. На нас оборачивались, женщины поджимали губы, мужчины откровенно завидовали. А я глянул на часы.
— Так, а вино? Скоро ведь магазин закроют.
Как мы в будущем разбаловались! Супермаркеты, гигамаркеты, доставка, а тут магазин работает до семи, да еще с перерывом. Марго ныряет в гастроном за закуской, а я двигаю в винный отдел. Внезапно слышу рядом незнакомый голос.
— Студент, живой! Какими судьбами.
Ха, да это тот мужик в спецовке! Сейчас приодет прилично, смотрится интеллигентно.
— Да вот, вина купить зашел.
— С девушкой?
— Ага.
Он тащит меня за собой. Публики немного. Группа ханыг в углу, пара приличного вида людей выбирают, что взять. Монументальная тетка за прилавком с подозрением косится на меня. Работяга громко шепчет у кассы.
— Виноваты мы перед тобой, паря. Мужики испужались, а надо было сразу на ходу пустить и прыгать. Так что прими за извинения от всей бригады. Возражения не принимаются. Ты столько народу спас.
Я ошеломленно смотрю на деньги. Зачем? Но вижу, что отказа не будет. Затем замечаю испуганные глаза кассирши.
— Так вы тот самый!
— Он, это он. Я там был.
Кассирша кричит:
— Люда, достань ту красивую. Надо! В тот садик моя племянница ходит.
Она берет деньги у мужика и