— Тебя же в союзе писателей терпеть не могут.
— Это бонзы. Вот технический персонал обожает. А они нам и нужны.
— Хорошо, я побежала!
— Целую!
Я подошел к окну и некоторое время смотрел, как жена подходит к стоянке маршрутного такси. Ее походка до сих пор легка, а наши чувства не дали трещину. Так еще бы! Где я еще найду в этом мире вторую попаданку! Да еще такую красивую и мудрую! Помню тот волшебный декабрьский вечер как вчерашний день. Мог бы и сам догадаться в первый раз. Одна интимная деталь отличала Марину от остальных девушек того времени. Некоторые привычки сложно изменить.
Мы тогда проговорили до утра и больше не расставались. Наша нежданная близость после Нового года стала центральным объектом сплетен на курсе. Многие ждали, что мы вскоре переругаемся и расстанемся. Но так и были вместе до конца учебы, став предметом зависти для менее удачливых. Две половинки одного целого. Вот тут спасибо вам, полурослики. Удружили. А то с моей неразборчивостью фиг бы я сделал в Союзе карьеру. Обвинения в моральном разложении любят здесь использовать разные кляузники.
У меня и так хватает врагов, впрочем, как у каждого успешного человека. К сожалению, здесь общественные строи никак не отличаются друг от друга. Но святые девяностые меня здорово закалили, Марину так же. Так что легкий хейт мы благополучно пережили. Много работали, даже ребенков завели относительно для этого времени поздно. Родители всю плешь проели. Две девочки, все в мать. Поэтому Арина ходит на гимнастику, а Иришка на танцы.
Одно радует, похоже, в этом ответвлении мира не будет того писеца, что пережили мы. Союз живее всех живых. Разве что Закавказье с их терками сбросили. Прибалтика — сплошное совместное предприятие и не возбухают. На Украине и в Средней Азии некоторый бардак, но терпимо. Но в целом состояние социума ни на что не похожее. Здесь из этого даже может вырастить нечто интересное. Все лучше, чем воевать и нищать.
— Григорий Дмитриевич, это Несмеянов.
— Степан! Ты почему не отвечаешь?
— Занят.
— Я жду правки. У меня сроки горят. Издательства бумагу получили, на тебя рассчитывали.
О боги! Как они мне все надоели со своими сроками. Писатель все-таки не конвейер. Иногда ему требуется перезагрузка. Но крупным китам издательского дела нужны продолжения популярных серий для продажи. Их, в обшем-то, в этом мире я придумал. И зашло. Они стали основой моего благополучия. Первую популярность получил за счет журнальных публикаций. Будете смеяться, но их пришлось пробивать по блату и за взятки. СССР восьмидесятых — так еще клоака.
Но от неопытного школьника осталась лишь тень воспоминаний. Сначала помогал заработанный в прошлом авторитет, затем нашлись нужные педали. Как ни странно, но обратная связь с читателем уже работала. И было, начавшаяся Перестройка легла на мои заготовленные лекала, как нарочно, плотно. Первые же книжки стали прорывными. О Несмеянове заговорили, он становился популярным во всем Союзе. Интервью в прессе, появление на телевидении. Все это было выстроено заранее по будущим политтехнологиям.
Всем вышеперечисленным наши советские писатели обычно не занимались. Считали лишним. И зря. Конечно, имелся элемент инсайда. Пусть мне и в эти годы казалось, что история пошла не так. Но у нас дела наладились. Ведь кроме крупных, имелись республиканские и местные издательства, которым требовались сборы. Мне же позже стало проще разговаривать с нагловатыми крупняками. Я от них уже не так зависел в материальном плане. Так что увидеть во мне новичка, которого можно надуть, у зубров не получилось.
— Дались вам эти правки!
— Степан, — мягко отвечает главный редактор, — ты отлично знаешь, кто их требует. Политика и ничего личного.
— Да понял я. Послезавтра с утра пришлите курьера, передам ему дискету.
— Степа, ты издеваешься? Где я найду у себя такой же компьютер? Пришли бумаги.
— Принтер сломался. Ремонтировать некогда. А ты найдешь
Издеваюсь, конечно. Мое пристрастие к компьютерной технике стало уже притчей во языцах. Хотя в эту эпоху это сложно. Пришлось даже поучиться у специалистов. Это в будущем техника для тебя, здесь все наоборот. Зато как стало проще работать! Жаль, что для Марины еще не созданы программы. Хотя…
Commodore мигнул о готовности. Уорда нет, но наши умники создали замечательный Лексикон. Пожалуй, поработаю до обеда, потом дочки из школы придут. Нужно садиться за руль «Волги» и мотаться по делам. Бытовуха в этом времени занимает достаточно много времени. И даже имея деньги, не все тебе подвластно. Чаще даже помогает популярность. Ну и блат. Даже не знаю, что лучше: искать знакомства или деньги. Нет, не так: в будущем знакомства помогали делать деньги. Так что принципиально ничего не изменилось. Разве что цивилизационный переход в иной социум будет менее кровавым.
Мы с Мариной долго спорили о том, нужно ли вмешиваться в историю. Но в итоге решились. Книга о будущих событиях писалась долго. И в чем-то повествование отличалось от той, грядущей действительности. Мы сделали ее более ужасной. Для страха. Но самое интересное случилось в распространении книги. Не засвеченная пишущая машинка, затем копировка в одном закрытом издании, где стояли неучтённые официально копиры. В Москве есть все! Концы были закрыты напрочь, как у настоящих шпионов. Это не так сложно сделать, зная методы работы спецслужб. Да и диссидентами в КГБ занимались далеко не лучшие кадры. Обленившиеся и туповатые от безмозглости работы. Затем произошел массовый вброс через Самиздат. Лица также были известны. Особенно Марине. Ее настоящий отец увлекался подобным и много рассказал дочке интересного. Так что карты в руки. Дальше пошло само. Книгу боялись, но читали. Ругали, но читали. Думаю, она быстро дошла куда нужно.
И… долгое время не было никакого отклика. Странная и страшная книга варилась где-то внутри узких групп и не выплескивалась наружу. Страна продолжала жить собственной жизнью. Я делал карьеру в местных СМИ, заводил много знакомств, использовал наработанные связи и даже интриговал. Началась Перестройка, Мишка Меченый вяло бубнил что-то с трибун. Но внезапно раз, и он куда-то исчез. Пошли смутные слухи. Наверху оказался обычный партийный деятель, разве что помоложе. Политбюро также резко помолодело, генералы начали грозную риторику и поход во власть.
Ничего себе! Я и не знал, что военные любят фантастику. Причину происходившего я не узнавал и даже не думал этим заниматься. Скорее с любопытством изучал происходящие перемены. То есть мы сами начали жить в фантастике. Все заготовленные инсайдерские наработки могли пойти к чертям. Но ради будущего своей Родины можно и пострадать.