Пробежав по диагонали текст, ставлю подпись возле галочек, при этом чуть было не перепутав фамилии, но вовремя спохватываюсь. Меняю подписанные документы на свою «ай-ди» и в это время у меня тренькает телефон, уведомляя о полученном сообщении. Ещё не заглядывая в него, догадываюсь, от кого прилетело. Так и есть. Это Манхи с прискорбием сообщает, что уроков сегодня неожиданно много, и закончат они не раньше пяти. Сверяюсь с часами и пишу краткое спасибо. По прикидкам, часа три у меня есть — хватит, чтобы опробовать «лягушатник». Откладывать первое посещение на завтра не вижу смысла, так как заняться всё равно больше нечем.
А вот от Марии ни строчки. Порывшись в памяти, вспоминаю наш первый и единственный разговор тогда в кафе и мысленно даю себе подзатыльник. Ну я и кретин! Она же сказала, что в планшете забит её местный номер. А если девушка сейчас не в Корее, что очевидно, то будет недоступна для связи. Мде…
— Ваш экземпляр договора, пропуск и браслет, — заканчивает с формальностями ДжиМин. Сгрузив мне вверенное имущество, она выходит из-за своего закутка и после вежливого поклона предлагает следовать за собой. Что ж, экскурсия — это хорошо.
Миновав «вертушку», первым делом мы направляемся в раздевалку. В женскую, разумеется. Не могу сказать, что я рад этому событию — в конце концов, мне не шестнадцать лет, чего я там не видел? — но некоторый трепет всё же испытываю. Возможно, за всех парней, когда-либо мечтавших оказаться в святая святых, чтобы «…хоть одним глазком».
Пройдя через двухстворчатые двери, попадаем в широкий длинный коридор. По его правой стене располагаются ещё несколько дверей, и ДжиМин открывает своей ключ-картой ближайшую к нам. Пропускает вперёд.
Войдя, узреваю почти стандартную раздевалку — сейчас пустую, впрочем. С рядами шкафчиков на кодовых замках, скамьями посередине просторных проходов и ещё двумя дверьми: в противоположной стене, и слева от входа. Разгадка такой необычной планировки оказывается проста. ДжиМин поочерёдно указывает на обе двери, попутно раскрывая местные секреты.
— Слева душевая, а за той дверью выход к бассейну. Мужская раздевалка — соседняя. У неё своя душевая и аналогичный выход к воде. Ещё дальше по коридору дежурные спасатели, кабинет врача и хозблок. Идёмте, я покажу ваш шкафчик.
К бассейну ДжиМин меня не ведёт. Она передаёт в моё пользование свободный шкафчик — вполне вместительный — помогает сменить на его замке код, что совсем не обязательно с её стороны: изнутри к дверце приклеена подробная инструкция как это сделать, а затем провожает до медицинского кабинета. На том и прощаемся. Прежде чем отдать себя на заклание эскулапу, успеваю подумать, что было бы неплохо вернуть Лире прежний облик, чтобы врач не задавал лишних вопросов. Но спохватываться поздно, и я решительно толкаю дверь.
На удивление, приём проходит быстро. Никаких тебе «разденьтесь и лягте на кушетку» или чего пострашнее вроде предложения занять позу для гинекологического осмотра, в отсутствие подходящего кресла. За время, проведённое в различных больницах в этом мире, я, кое-как привык к срамной и малоприятной процедуре осмотра женских гениталий, но лишний раз раздвигать ноги не тянуло совсем. Помню, давным-давно, Света рассказывала о том, как важно для женщины регулярно посещать гинеколога, и всегда относилась к этому ответственно. Меня же было силком не загнать к соответствующему мужскому врачу — урологу. Впрочем, и к остальным специалистам тоже.
Дерматолог — пожилой кореец — осматривает видимые участки кожи на Лирином теле, благо, их предостаточно, заглядывает в рот. Потом интересуется наличием аллергий и кожных заболеваний… Прочитав на планшетке очередной отрицательный ответ — мотать головой меня совсем не тянет — принимается что-то печатать, набирая текст на клавиатуре компьютера одним пальцем. Похоже, ему было совершенно до лампочки наличие парика, немота пациентки и скрупулёзность выполняемой работы: жив-здоров, руки-ноги на месте и «гуляй, Вася». Таких пофигистов я здесь ещё не встречал. Обязательно кто-нибудь спрашивал насчёт необычного недуга — лез с дополнительным осмотром, строил теории… А тут даже не поинтересовался, не страдает ли агасси эпилепсией.
«Видимо, и в Корее бывают те самые люди с пониженной социальной ответственностью, проще говоря — раздолбаи», — решаю, закрывая за собой дверь после самого быстрого посещения врача в своей жизни. Разумеется, о припадках я благоразумно умалчиваю.
Далее в моей программе закупка спортивного инвентаря. Покинув зев коридора тем же маршрутом и очутившись в холле возле турникета, проверяю на нём работоспособность пропуска. Прикладываю кусок белого пластика к кружочку, и механический охранник рапортует зелёной стрелкой да негромким писком: проходи! Чем я и пользуюсь, пока железный не передумал. Мимо скучающей администраторши топаю к заветной двери магазина. Не забываю показать девчонке сомкнутые в круг большой и указательный пальцы правой руки и изобразить счастливую улыбку: «Всё о'кей!». ДжиМин улыбается в ответ.
Предназначенный мне комплимент прерывает группа старшеклассниц, шумно ввалившихся с улицы в холл, и администраторше приходится перенаправить внимание на них. Замерев на пороге, прежде чем окунуться в очередной незапланированный шоппинг, замечаю одну особенность прибывших: у каждой через плечо одинаковые спортивные сумки со стилизованным логотипом плывущего человечка.
Вместе с проникшими следом за мной, но завязшими в глухой тишине магазина и бесследно растворившимися в ней звуками девичьих голосов, закрывшаяся за спиной дверь скрывает от меня вошедшего последним, мужчину, при появлении которого гвалт в холле волшебным образом стихает.
В прошлой жизни покупка плавок заключалась для меня в выборе из ассортимента по нескольким простым критериям: чтобы были мужские, что очевидно, тёмные и без каких-либо рисунков. Ну и по размеру подходили.
А тут я завис. В магазине, а скорее, большой подсобке, товар был выставлен, так сказать, задом к клиенту. На нескольких рейлах плотными рядами с вешалок свисали самые разнообразные купальники и плавки. Небоскрёбами возвышались над полом стопки полотенец всевозможных расцветок, а тапки и шапочки грудами были свалены в большие металлические кубы-корзины. Хорошо, местная «завхоз» оказывается на своём месте, иначе из этого ада я бы никогда не выбрался. Опытная ачжума намётанным глазом определяет дилетанта, и после традиционного приветственного поклона берёт на себя руководство процессом подбора красивостей на тушку Лиры. Правда, предлагает она одежду опираясь на свой вкус, сильно отличающийся от моего.
Раздельный купальник я отметаю сразу. Нет, останься я в своём теле, наверняка бы оценил открывающиеся взору формы, едва прикрытые двумя малюсенькими кусками материи. Но во-первых, пусть по документам, но Лира несовершеннолетняя, и осознание сего