Александр Бренер
Вечное возвращение Сальвадора Дали
Живописец должен изображать не то, что он видит, а то, что будет увидено.
В оформлении использованы портреты Дали и Галы работы Барбары Шурц. На авантитуле — фотопортрет Сальвадора Дали работы Джабраила Тагирова (1954).
Послесловие Александра Маркова.
Предисловие: предательство
Сальвадор Дали был предателем.
Он предал сюрреалистов — банду молодых отравителей, покусившихся на цивилизацию.
Сюрреалисты хотели, чтобы люди совокуплялись с саламандрами посреди жаркого пламени.
Сюрреалисты написали манифест «Труп», в котором сказано, что писатели — проститутки без половых органов.
Сюрреалисты презирали любое имя-отчество.
Они пытались воскресить маркиза де Ницше, чтобы он сделал из них себя.
Сюрреалисты верили: разум есть только у спятивших демонов.
Лучшие сюрреалисты спятили, застрелились и стали демонами.
Но только не Сальвадор Дали.
Он остался самим собой.
Он обзавёлся активами.
Он обожрался омарами.
Он связался с богатыми подонками.
Он состарился душой.
Разжирел.
Разбогател.
И наслаждался своей известностью.
Он предал всё, о чём мечтали сюрреалисты, будучи мальчишками.
Он предал всех сопливых подростков на планете Земля.
Он предал всех мертвецов, танцующих с сопливыми подростками.
Он предал Веласкеса, которого боготворил.
Он предал Рафаэля, которого абсолютизировал.
Он предал Алису в Стране Чудес, которую иллюстрировал.
Он предал Дон Кихота, которого декорировал.
Он предал Монтеня, которого перлюстрировал.
Он доказал, что предательство — истинная религия человечества.
Он доказал, что Иуда — бог, а Иисус — его раб.
И он не оплакивал, а смеялся над своим предательством.
Он сообразил: нельзя быть художником, не будучи предателем.
Визит к генералиссимусу
В 1956 году осуществилось сокровенное желание Сальвадора Дали: генералиссимус Франко пригласил его на обед.
Франко был крошечным, но железобетонным фаллосом, насквозь пронзившим Испанию.
Дали мечтал попробовать его сперму на вкус: авось напитает вертебральный столб.
Франко был правителем, поедавшим мозги чертей и мечты детей.
Дали хотел присвоить хоть одну детскую мечту.
Франко жил возле Мадрида во дворце Эль-Пардо, где у него был кабинет из розовых лепестков.
Дали хотел станцевать в этом кабинете танец мотылька.
Франко вонял дерьмом так, как не воняет ни один бомж.
Это было дерьмо мёртвого Иисуса Христа.
И оно смердело на весь мир.
Дали хотел напитаться этим зловонием.
Итак, шёл 1956 год.
Месяц июнь.
Шестнадцатое число.
Сальвадор Дали прибыл во дворец Эль-Пардо в карете, запряжённой двумя русскими меринами, натёртыми аравийскими благовониями.
Франко встретил его в наполеоновском мундире, но без штанов.
И пригласил к столу.
Дали был одет в мундир аллигатора времён американской гражданской войны.
Франко и Дали сели за стол.
«Нет, давай сядем на стол», — сказал генералиссимус.
И они сели на стол, как Будда и Чингисхан.
Франко сказал: «Я хочу есть живых улиток с твоей голой жопы, Дали. Ты ведь тоже хочешь этого, штукарь?».
Дали сделал под козырёк: «Каудильо, Jawohl!»
Он снял шёлковые штаны и бархатные трусы, сшитые Галой.
Встал на карачки — жопой вверх.
Метрдотель подал живых улиток в огромной кастрюле из платины.
Франко собственноручно вывалил улиток на жопу Дали.
Эта жопа была точь-в-точь как у трупа генералиссимуса Сталина.
Франко сказал: «Mon plaisir!»
И принялся за еду.
Он пожирал живых улиток, кричавших: «Не хотим!»
Он запивал их вином, булькающим от возмущения.
Он обожрался улитками до косоглазия.
Его горло сделало: «Огр-кхууууууууу!»
Он напился до опупения.
Его брюхо сделало: «Брууууууу-гх».
А Дали ничего не ел и не пил.
Но он и так насладился пиршеством.
И вдруг до ужаса захотел срать.
Словно он съел коня Александра Македонского.
«Мне надо ка-ка», — сказал мэтр голосом маленького мальчика.
Франко посмотрел на него в тупом недоумении.
«Никто ещё не пользовался моим личным сортиром, Дали».
«Ну тогда я тут обосрусь».
И Дали обосрался прямо на стол: «Ооооооопс!»
Его говно выглядело точь-в-точь как знаменитая картина «Мягкая конструкция с варёными бобами.
Предчувствие гражданской войны».
«Wow!» — сказал Франко, нацепив на нос очки и внимательно всматриваясь в холст.
«Неплохо, а?» — осклабился Дали.
«На совесть, фигляр!» — сказал Франко, протягивая руку мастеру.
Пальцы на этой руке были сжаты в кулак.
В кулаке был зажат золотой обол.
Дали взял его ртом.
Вместе с кулаком.
Член
Как известно из достоверных источников, Сальвадор Дали имел чрезвычайно длинный и тонкий член.
Его пенис напоминал схваченного школьником и извивающегося в ужасе ленточного червя, а вовсе не вздёрнутый к Солнцу божественный жезл Пана или брызжущий нектаром дионисийский уд.
Ленточный червь — это, говоря простым языком, глист: ужасающий паразит млекопитающих.
Однако именно этот ленточный червь — вертлявый хуёк Сальвадора Дали — сподобился проникнуть не только в энную смертную плоть, но и в царство Персефоны, то есть в самую толщу земли-мачехи, и даже забраться глубоко в анус подземной богини, чтобы повергнуть её в паническое хихиканье.
Дали и его глист всё разнюхали и всё перепробовали: всё, что обернулось нашей жутью и нашим убожеством.
Сперва этот паразит копался в еде, которую обожал обонять, осязать, пожирать и переваривать.
Кулинарная обсессия Сальвадора Дали — не что иное, как прожорливая одержимость его глиста, его едока-елдака, его жала, его кисточки, его лучшего дружка, его ласкуна, его залупельника.
В своей похабной юности этот глист пристрастился к сливам, ананасам, гранатам, персикам, перепёлкам, цыплятам, ветчине, паштетам, устрицам, ракам, икре и всевозможным сладостям.
Но возмужав, он стал куда более хищной гадиной.
Глист Дали полюбил блуждать в телах и мозгах живых фраеров, превращая их в живописное месиво.
Этим Сальвадор и зарабатывал.
Похотливый глист жил не промеж ног, но в самом сердце художника.
Сальвадор Дали — это труп, самосодомированный своим глистом — биоиндикатором нашего истощения.
Сальвадор Дали никогда не совокуплялся со своей женой Еленой Ивановной Гомберг-Дьяконовой, получившей прозвище Гала.
Он вообще ни с одной из женщин не трахался.
Зато он любил брызгаться отравленной малофьёй глиста, как шалун — водяным пистолетиком.
Стоило ему увидеть любую вещь — даже телефон или костыль — и он тут же эякулировал.
Он изливался самопроизвольно, как поломанный кран.
Однажды он написал картину под названием «Молочный фонтан, бесполезно проливающийся на три башмака» (1945).
На этой картине изображена красивая голая бэ, стоящая на столпе посреди пустынной местности,