— Мы ничего не ищем. Мы смотрим порнокомиксы. Старик заорал:
— Это нельзя! Уходите! Немедленно уходите! Вы слышите?! Да?!
Мы удивлённо смотрели на него: как кролики на разбушевавшегося беззубого удава. Ну и ну! Что это он?
— Уходите! Убирайтесь! Вон отсюда! Немедленно! — вопил бешенный старик, хрипя и волнуясь. — Уходите, а не то я вызову полицию! Вы слышите?! Полицию!!
Барбара сказала:
— Ну и вызывай. Вызывай.
Старик позеленел. Его начала бить крупная, малярийная дрожь, судороги свели тело, голова запрыгала, как оторванный гриб.
— Вон отсюда! Вон! Чтобы вашего духа здесь не было! Слышите?! Вон!!
Мы стояли и смотрели на его истерику. Может, он антисемит?
— Вон! Вон! Вон! Вон!
В конце концов нам это надоело, и мы ушли. Скорее всего, он был просто больной.
Потом мы решили, что зря ушли без скандала. Надо было доебать старика. Или пожалеть его? Попрыгунчик!
Вена — это город, где живут стерилизованные морские свинки. Вообще, это город грызунов. У них у всех за щеками полно зерна — монет, драгоценных камешков, конфет, всякого дерьма. В домах тоже полно хуёвых картин, подушечек, буфетов, пыли, стиральных машин. По телевизору постоянно хихикают пошлые рожи, как в Третьем Рейхе. Все добротные австрийские писатели — Музиль, Бернхардт, Бахман — ненавидели своих сограждан, как зачумлённых хомяков:
абсолютно справедливо.
Всё-таки мы решили вернуться к этому старику в комиксовый магазинчик. Посмотреть, повторится у него припадок или нет. Может, нам удастся доконать его. Поучить радикальной демократии!
Старик встретил нас за прилавком, как и в первый раз. Казалось, он нас не узнает. Возможно ли такое?
Мы снова направились к полке с порнокомиксами.
— Что вам тут надо?
На этот раз Пол Маккартни вышел из-за прилавка и стоял перед нами. На его губах вздувались и опадали желтоватые пузыри. Ёбнутый, да и только!
— Что надо!
— Вот, комиксы смотрим.
— А?! Нет! Нельзя! Вон! Отсюда! К чёрту! Пошли вон! Духу вашего! Не было! Вон отсюда!! Немедленно! Сейчас же! Слышите?! Вон!!
Надо отдать ему должное: его истерика была вполне в духе радикальной демократии. Только фашисткого толка, пердун старый.
Через минуту он бился уже на полу. Глаза вылезли из орбит, ширинка расстегнулась, шнурки развязались, ухо ходило ходуном.
— Вы!.. Слышите!.. Не… мед… лен… но! Вввон!
Вдруг он затих, вытянулся. Это была агония, несомненно. Ни хуя себе!
— Бзз… сссс… взз…
Мы смотрели на несчастного с жалостью и ужасом. Это был уже не Пол. Это был старый обоссавшийся жмурик. Кадавр, одним словом. Мы тихо смотались.
А ведь в нём что-то было, в этом припадочном старике. Дверь звякнула колокольчиком. Может, вызвать скорую?
Наш друг из Милана, художник Марко Вальери, говорит, что в Вене много красивых девушек. До хуя! Это правда? Да, на Марияхилферштрассе полно красоток. Но они ничего не стоят! Стерилизованные морские свинки! Вот Барбара — действительно красивая, самая красивая, во всём Западном полушарии красивейшая! Это так! Честно! Я настаиваю! А все остальные — грызуны!
Ёбаный старик — земля ему пухом. Хорошо ещё, что нас не застукала полиция. А то навесили бы на нас убийство, суки. Бля.
Европейская ночь!
Мы хотим сейчас клятвенно, как перед военно-полевым трибуналом, заявить: над Европой ночь, базарная, багдадская, репресивная ночь! На дворе сейчас не венский рождественский денёк 1998 года, а просто 3 часа беспросветной зимней ночи где-то под Мурманском или Читой. Чёрт возьми! Что такое пресловутая Объединённая Европа, в частности? Это новая неолибералистическая империя, механизм регуляции и дискриминации всех чужих, других, неугодных! Объединённая Европа — новый этап перманентной мировой войны, которую ведёт глобализированный капитализм против aliens в лице иммигрантов, субкультурных меньшинств и сопротивленцев разного рода. В ходе этой паскудной войны уже истреблены миллионы людей всюду, везде: в Китае, России, Австро-Венгрии, США, Камеруне, Боливии, Палестине, Индонезии, Вьетнаме, Чили!..
Да это всем известно! Мы ничего нового добавить не можем! Бедные продолжают беднеть, а богатые богатеть. Или это не так? Пожалуй всё-таки так! Или бедных приручают, дисциплинируют, как собак и попугаев, включают в гегемониальные структуры! А главное:
понижается градус милосердия, дружеской взаимопомощи, благородного соучастия! У всех, во всех группах! Права человека? Они больше никого не интересуют. Вся эта крикливая, шумная кампания по защите прав человека, которая велась в 70-е и 80-е годы — не больше, чем пропагандистская дешёвка, мозгоёбство, одна из игр холодной войны! Просто выпендривались послы в ООН, просто газеты ебали мозги молодёжи! Анжела Дэвис! Дин Рид! Владимир Буковский! Генерал Григоренко! Академик Сахаров! Да, герои! Натан Щаранский — узник совести! Он сейчас возглавляет похабнейшую партию в Израиле! Политикан! Хитро-жопая сволочь! Нельсон Мандела — полжизни в тюрьме?! Героический борец с апартеидом! Да он теперь кентуется со всей кликой: Клинтон, Тони Блэр, Ширак, Мадлен Олбрайт! Примеряет пёстрые рубашки перед газетной шушерой! Мандела!
Символика, абсолютная символика: Тони Негри вернулся в итальянскую тюрьму. Умница, интеллектуал, настоящий левый, обвинённый в сотрудничестве с «красными бригадами», он в своё время сбежал из тюрьмы во Францию, преподавал там философию. И вот четырнадцать лет спустя прилетел в Рим, в лапы полиции. Зачем, спрашивается? А затем: в поганых тюрьмах солнечной Италии до сих пор гниют леваки, осужденные в 70-е годы, гниют без надежды, без амнистии. Публика о них забыла, никто об этих делах знать не хочет. И Негри вернулся, чтобы оказать зэкам моральную поддержку, чтобы напомнить собакам-итальянцам об их соотечественниках, изнывающих по двадцать лет в каменных мешках. Сам сел! Чтобы восстановить культурную память! Благородно? Ещё как! Свиньи! Мы забыли, что такое благородство! А что такое культурная память, мы не знали никогда! Только жёлтые газетки, только продажные «голоса», только жлобское телевещание! Но это не память, это херня!
Ещё одна характерная фигура — Даниэль Кон-Бен-дит! Герой парижского мая 1968 года! «Непримиримый Дани»! Скурвился, сволочь, на все сто процентов. Член Европарламента, от зелёной партии. Типичнейшая метаморфоза: из революционеров в демагоги и полотёры истеблишмента! Ренегат и фарисей, дешёвка! Кто ему верит? Мы не верим! Как же нам бороться с этим неолибералистким свинством, с этой капиталистической подляной? Трудно, трудно бороться, но можно. Далеко за примером ходить не надо. Когда Александр гнил в амстердамской тюрьме, он видел там одного чёрного парня: вот был настоящий сопротивленец! Действительно! Дело было так: попав в тюрьму, я через пару недель пришёл в такое отчаяние, что разорвал себе щеку вилкой. От дикой ярости, беспомощности и тоски. Сразу после этого меня на двое суток затолкали в карцер, а потом на месяц отправили в психиатрическое отделение.