Подойдя к грязному креслу, я остановилась напротив Харви. Его голова была запрокинута, рот раскрыт — между жёлтых зубов затаилась смерть.
Я покачала головой. Всё было слишком просто. Прибрежный мотель, "случайная" передозировка — идеальное прикрытие. Он несколько дней кутил с проститутками, а номер на первом этаже с окном в ванную, выходящим на тёмный пляж, обеспечивал лёгкий путь к отступлению. Никто не задаст лишних вопросов.
И вдруг в голове прозвучал голос агента Рихтера: «Никакой сцены, как с Харрисом.»
Я уставилась на Харви с отвращением и решимостью.
«Используй наркотики,» — посоветовал Рихтер.
Уголки моих губ тронула кривоватая ухмылка, когда я сунула руку в карман комбинезона и достала два шприца — один с прозрачной жидкостью, другой с карамельного цвета составом.
Я положила второй шприц на захламлённый журнальный столик и ввела прозрачную жидкость в медиальную локтевую вену на руке Харви — точно туда, куда он в последний раз колол героин. Быстро вытащила иглу, снова закрыла колпачком и убрала в карман, не оставив ни малейших следов.
Едва Налоксон — препарат, нейтрализующий действие героина — разошёлся по его системе, как Харви распахнул глаза. Он вздохнул, будто вынырнул из могилы.
— Что за нах… — прохрипел он, уставившись на меня воспалёнными, мутными глазами. Опиатное помутнение ушло, но алкогольная пелена осталась. — Ты кто, чёрт возьми?
Я изобразила соблазнительную улыбку и взяла со стола второй шприц.
— Я Синди, помнишь? — кивнула на двух бессознательных женщин на диване. — Дженни сказала, ты ищешь новых впечатлений. Двадцать за минет, пятнадцать за укол. — Я помахала иглой у него перед носом.
Он вытер рот, заляпанный слюной, и неуверенно потянулся вперёд.
— А чего ты так одета? — пробормотал он, косо глядя на комбинезон.
— Подработка уборщицей в "Си Лайон Мотел", — пропела я вкрадчиво. — Ложись, я о тебе позабочусь. Это пятнадцать плюс двадцать, как и договаривались.
Он отвратительно ухмыльнулся. От него воняло спермой и виски, но я всё равно опустилась на колени между его раздвинутыми ногами.
— Обязательно надо попробовать, — прошептала я, соврав с той самой лёгкостью, с какой дышала. — Прямо сюда. — Я указала на его шею. — В артерию. Эффект в десять раз сильнее. Доходит до башки, рук… и члена.
Харви заулыбался шире, закивав, предвкушая кайф.
— Вот это да, сука.
— Хороший мальчик, — прошептала я, сосредоточенно нащупывая тонкую кожу возле ключицы.
Чего я ему не сказала, так это того, что целилась в правую общую сонную артерию — чтобы смесь попала прямо в мозг, минуя сердце и не разбавляясь. Найти артерию — дело непростое: в отличие от вен, они не видны. Несмотря на дорогостоящее частное обучение у медиков, с первого раза я промахнулась. Харви дёрнулся, когда я вынула длинную иглу, но я тут же вонзила её снова — и попала точно. Игла упёрлась в поток крови, и алый цвет наполнил шприц, смешавшись с карамельной жидкостью. Я нажала на поршень и ввела смесь в его шею. Затем отступила назад, наблюдая.
Он застонал от удовольствия, тело напряглось.
— О да, сука… — промычал он, вцепившись в подлокотники. Но кайф стремительно сменился изумлением. Потом — ужасом.
— Что за хрень… — выдохнул он, и лицо его налилось ярко-красным, глаза вылезли из орбит.
— Крокодил, — спокойно произнесла я, глядя, как он оседает на колени, царапая горло. — Маленький прощальный подарок от семей Ньюкасла. Им не понравился яд, что ты слил в их воду. Да и мне, если честно, тоже. Так что, полагаю, акцент делается на прощании.
Крики Харви, сперва захлёбывающиеся, внезапно прорвались с новой силой, и его налившееся кровью лицо выразило чистый, первобытный ужас. Казалось, он горел заживо — и, в каком-то смысле, так оно и было.
— Я изменила рецепт, — спокойно произнесла я. — Добавила больше растворителя и ввела плавиковую кислоту. Отсюда и платиновая игла, и специальные перчатки. Эта смесь крайне опасна — она разъедает всё изнутри. Я также подмешала антикоагулянт, чтобы коктейль разошёлся по телу как можно быстрее и охватил как можно больше тканей… прежде чем доберётся до сердца. Ну как, нравится?
Крики Харви перешли в ужасающее завывание, когда препарат начал разъедать его изнутри — начиная с шеи и лица. Прямо на глазах кожа стала отслаиваться, обнажая мясо и воспалённые участки. Казалось, он превращался в персонажа из зомби-хоррора.
— П-помогитеее! — завыл он, пошатываясь, пока не ухватился за ближайшую проститутку — ту, что с длинными светлыми волосами. Та рывком проснулась — и столкнулась лицом к лицу с кошмаром: его лицо и грудь представляли собой месиво из красного мяса и белых костей.
Женщина завизжала в унисон с ним и попыталась отползти, таща Харви за собой — он вцепился в её волосы, словно слепой за поводыря. Они метнулись к выходу, пронеслись мимо большого комода, за которым я успела укрыться, и вывалились на улицу. На ступенях Харви оступился и полетел вниз, вырвав при падении крупный клок её волос.
Крики привлекли несколько зевак во двор мотеля. Любопытство быстро сменилось ужасом, стоило им увидеть происходящее.
Я осталась в тени комнаты, наблюдая, как Харви доживает последние минуты на заляпанном грязью бетонном полу. Вокруг него сгрудились люди, кто-то звал на помощь, кто-то просто стоял, ошеломлённый.
Я уже собиралась пробраться к ванной и выбраться через то самое окно, через которое проникла внутрь, как вдруг остановилась у второй проститутки — той, у которой был переломан нос. Поразительно, но она проспала весь этот ужас. Передоз? Или просто слишком глубокий кайф?
Осторожно, в перчатках, я проверила пульс. Он был медленный, но ровный. Нос выглядел куда хуже — сдвинут в сторону, разбит, всё лицо в крови. Даже если её доставят в больницу, без первоклассной помощи восстановить прежний вид вряд ли удастся. И уж точно не за её деньги. Возможно, когда-нибудь пластический хирург исправит это… но таких, как она, редко записывают на такие приёмы.
Оставался лишь один выход — вправить нос сейчас, до того как начнётся отёк. И сделать это должен кто-то, кто хотя бы немного в этом разбирается. Срочно.
По наитию я вправила ей нос, вернув его в естественное положение.
На этом я не остановилась. Быстро натянула ей обратно нижнее бельё, затем собрала разбросанные по столу деньги и сунула их в её сумочку.
Пока за окном разгоралась паника, я выбралась через окно в ванной и оказалась на тёмном, безлюдном пляже.