Времена у нас настали куда более травоядные, но в двадцатом веке не было семей, в которых всегда была бы тишь да благодать. Наши бабушки и мамы сами часто носили и повторяли нам предписание «не живи», сказанное разными словами: «горе ты мое», «все соки из меня вытянула», «лучше бы я тебя не рожала» и т. п.
Как же устроено «не живи»?
Эрих Фромм писал: «Несчастная судьба многих людей – следствие несделанного ими выбора. Они ни живые, ни мертвые. Жизнь оказывается бременем, бесцельным занятием, а дела – лишь средством защиты от мук бытия в царстве теней».
Получив такой наследный гостинец, нежеланные дети довольно часто повисают в дурном анабиозе, поскольку послание жесткое, и никакое движение к росту и развитию не радует семейную систему. Кажется, что нет условий, при которых ты стала бы хорошей и нужной своему племени.
И знаешь, что тут интересно?
Для родовой системы главное содержание – это выжить и продолжиться. Оно порой упаковано в совершенно чудовищные рекомендации. Например, «чтобы мы выжили, тебя нам тут не надо», «ты нам мешаешь спасти всю систему», «у нас на тебя не хватит». Девочкам в прошлом, куда более патриархальном, веке такого доставалось почаще, чем мальчикам. Так что отголоски вполне могли донестись и до тебя. Иногда внутри женщин, живущих вполне спокойно и хорошо, дергается тревога, которой может быть сто лет в обед, или они чувствуют угрозу там, где ее нет на самом деле. Это тоже предписание «не живи», у него много разных морд и оскалов.
Когда слышишь «Не живи», поневоле вспоминаются все пугающие сказки, когда родители отводят детей в лес, или мачеха посылает за огнем к Бабе-яге в дом с черепами, или является колдунья с ласковыми словами и ядовитым яблочком.
Кому продолжать
То есть смотри: на самом деле это жгучее желание выжить, замешанное на тяжелом дефиците всего. И тебе на этом празднике выживания не нашлось места, как в детсадовской игре со стульчиками.
Но каким-то странным образом ты вроде выжила, выросла и даже не стала причиной ужасных проблем, а послание «лучше бы тебя не было» так и волочится следом.
Тут тебе придется принимать какое-то новое решение. Хватит бегать за свободными стульчиками, их все равно не хватит. Ты можешь раздобыть себе собственный стул и свое право на солнце и жизнь. Потому что не только мама или бабушка решают, кому тут жить, а кому лучше не надо, даже если они так говорят.
Это между тобой и чем-то высшим. Мирозданием. Богом. У тебя внутри светится частица вечности, искра Божия. Тебе ее не мама дала, у нее своя есть. И не папа, и никто из них. Это сама жизнь воплощает самое себя. Иногда жизнь нам дорого достается, но раз ты читаешь эту книгу, – значит, ты есть, и твоя искра светится внутри тебя.
Жизнь продолжается там, где ее есть кому продолжать. Если бывший заморыш, нежеланное дитя, ненужная ветвь вдруг зацветет, система никогда не против. Будто есть какой-то порог, перевал, после которого те, кто шептали: «на кой ты нам здесь», начинают аплодировать и одобрительно посматривать. Этот перевал всегда преодолим, но не все собираются в такой путь.
Одолеть детские раны, нащупать корнями даже на скалах себе немного питательных веществ, поднять ветви к солнцу – и чтобы солнца хватило.
Я думаю, каждая знает подобные истории. Может, даже про себя.
Одна моя подруга, у которой тоже было предписание «не живи», рассказала, что однажды сидела в своей тихой тоске на лавочке в парке, а рядом была детская площадка. Обычно ей был неприятен детский гам, но в этот раз даже уйти сил не было, и она слушала. И за пару часов так наслушалась слов любви от молодых матерей, что не позавидовала этим новым детям, а сама пропиталась, как вишня сиропом. Будто немножко и ей досталось: «Моя дорогая», «Конечно, у тебя получится», «Иди, обниму» и «Детка, я так тебя люблю».
Нынешние матери подростков и студентов – первое поколение, которое способно отчетливо говорить своим младенцам: «Как хорошо, что ты есть! Ты очень ценна (или ценен). Тебе все лучшее». Это значит, что общество стало образованным, ориентированным на благополучие, настали спокойные времена, и сил с ресурсами стало хватать. В такие времена у детей куда больше шансов услышать от старших «будь, продолжайся, цвети».
А ты можешь начать понемножку говорить это себе. Пусть и твое внутреннее дитя получит свое счастливое детство, пока ты тут живешь своей ответственной взрослой жизнью.
Кто любил тебя?
Детство не так уж редко бывает грустным, болезненным, безлюбым. Не всегда это самое счастливое время жизни. Но есть один важный момент. Если ты пережила именно такое невеселое детство и смогла вырасти до взрослого человека, если не сошла с ума и не стала маргиналкой, значит, совершенно точно в твоей истории был кто-то, кто любил и видел тебя.
Иногда это член семьи, живущий рядом, но бывает и какая-нибудь бабушка в деревне, к которой возили-то всего два лета, но их хватило, чтобы она рассказала все свои немудреные сказки и научила искать лечебные травки в лесу. Временами тетенька-библиотекарь, с которой можно было поговорить про приключения, подсовывала хорошие книжки, и ей было интересно, что ты там думаешь. Или тренер в секции по баскетболу, которому было не лень вести беседы про Олимпийские игры, про великих спортсменов и про то, как начать играть снова, даже если упала и расшибла колено.
Я знаю пару историй, когда такой взрослый человек появлялся в судьбе всего на несколько дней, – и этого хватало, чтобы спасти живое в душе ребенка. Иногда, вырастая, люди забывают. Но, вспомнив, расцветают и спрашивают: «Неужели этих немногих встреч хватило?» А их хватило, потому что любовь не перестает.
Если ты добралась до взрослости и хоть как-то справляешься – тебя маленькую совершенно точно кто-то любил. Любуясь и уважая. Их важно вспомнить, ведь черпать из этого источника ты будешь всю жизнь.
Игры с последним шансом
Женщины, у которых есть предписание