Поэтому древнегреческие боги поскребли бороды и прически и подослали к ней Баубо. Дивную маленькую богиню Баубо, бесстыдницу и шутиху. Баубо сплясала непристойный танец, показала Деметре то, что показывают гинекологу и заинтересованным любовникам, рассказала кучу мемов про секс животворящий, и Деметра передумала помирать. Собралась с силами, вытребовала дочь в гости из-под земли и включила в мире весну.
Там, где соединяются секс и юмор, могут вять уши, зато там можно дышать. Только живые совокупляются и смеются, нежить лишь имитирует. У юмора есть и другие обличья, он бывает необыкновенно тонок или страшно горек. Лишь бы был. Потому что он одно из последних средств от беспомощности.
Кто ты будешь такой?
По мнению фольклориста В. Проппа, в волшебной сказке есть несколько неизменных ролей. У каждой роли свои задачи: попала в сказку бабой-ягой – изволь в ступу полезать.
И знаешь, на нашу обычную жизнь это тоже натягивается, не в пример лучше, чем сова на глобус.
Можешь примерять, какие функции ты чаще всего выполняешь:
1. Героиня. Ее послали – она пошла. Выручать своего Финиста – Ясна сокола. Ее прокляли – она превратилась. Ее направили – она пошла по навигатору. Вляпывается. Но везучая. В общем, отправилась в путь, прошла испытания, нашла друзей и вернулась с трофеем. Либо погибла – в сказках и мифах такое то и дело приключается.
2. Отправительница. Неприятная причина недобровольных путешествий героев. Капризничает. «Иди, – говорит. – Найди мне там непонятно что». Отправитель обычно царь, но бывает и волшебная жена уж пошлет так пошлет.
3. Антагонистка, иногда по совместительству злодейка, но не всегда – порой это просто человек или волшебное существо с другими целями, поперек геройских. Делает что-то неполезное, например, жжет шкурку, после чего приходится улетать в дальние дали, чтоб было кого искать по всей земле. Антагонистка порой в конце умирает от героевой руки.
4. Дарительница. Ее надо встретить где-нибудь в дальних гребенях, внезапно. Вручает меч-кладенец, сдувая пыль. Клубочек путеводный. Куколку заветную. Дарительница откуда-то знает, где разжиться волшебными вещами, сиречь амулетами и талисманами, но сама их не делает, хотя, может, просто тщательно скрывает. Ее задача – опознать героя и сунуть вовремя средство для победы. Зачем она это делает, никто не знает. Сама не пользуется, что характерно.
5. Царевна. Самая непыльная роль – сиди нарядная. Можно еще кукситься. А герой придет и выручит. Иногда на этой должности герою можно задания давать, совмещая работу царевны с функциями отправителя. Или волшебного помощника.
6. Волшебный помощник. Этот замечательный человек или нечеловек в нужный момент выскакивает из кустов и пригождается. Обычно пригождаться ему приходится по долгу жизни, если герой его предварительно спас. А иногда волшебный помощник имеет свой интерес. Кто знает, зачем Баба-яга помогала Иванушкам.
7. Героиня. Это всякие вороватые сестры, которые присваивают достижения героини. Имеют притязания, но получают блага обычно обманом.
Тут интересно не только себя определить, но еще разобраться, где роли перепутались. Например, регулярно вижу дарительниц, которые, впарив чудесный меч герою, бегут сбоку и советы дают, как лучше рубить, а в ответственный момент норовят отобрать за неправильное использование. Герой, конечно, офигевает, но кто его спросит.
Тебе какая роль мила?
Как создается миф
Хорошо бы помнить, как создается всякий дельный миф: как только события укладываются в историю, они становятся друг дружке отличными причинами и следствиями. Порядок выбирает автор.
Не наоборот, понимаешь? Мы не можем просто соорудить историю из приличных, подходящих друг другу причин и следствий, потому что будет очень скучно. Путь героя-душнилы.
В реальности сначала происходят события, случаются преодоления, приключения, изыскания и лобзания. Или предательства и терзания. Почему так вышло, никто не понимает, но все делают вид, что так и надо. Порядок событий в меру абсурден, в меру случаен, это жизнь.
Главный персонаж болтается в своей истории, как в проруби, едва успевая хлебнуть воздуха.
Потом выбирается на сухое место, как-то заканчивает историю, переводит дух, озирается, открывает рот и начинает пересказывать изумленной публике вот эту всю хрень, которая с ним приключилась.
Примерно на третьем пересказе все вдруг выстраивается в ровный сюжетный ряд. С моралью в конце.
«Так вот оно все как было!» – радуется персонаж. Теперь у него все наделено последовательностью, логикой и смыслом, как не было изначально. А чтобы увязать неувязуемое, в середину вставляется парочка чудес.
Миф готов и может теперь стать внутренней опорой, основой для сказок, послужным списком и основанием для гордости.
Люблю мифотворцев – этот мир измеряют собой и выдерживают процесс переплавки абсурда в сюжет только они.
Сказки, определяющие путь
Я с очень малых лет люблю сказку «Дикие лебеди». Однажды с ее помощью я сорвала шефский концерт в детсаду. Мы были в третьем классе, нас привели к детям, чтобы мы рассказали им самопридуманные сказки про книжки, учебу и непослушных двоечников. Я села на стул перед шестилетками и поняла, что эту хрень я им рассказывать не имею морального права, а стоит вместо того, раз уж выпустили к растущим людям, рассказать по-настоящему дельную историю. И рассказала про крапиву, братьев-лебедей и девицу Элизу, под протестные жесты нашей учительницы и ихневой воспитательницы. У них не это было запланировано, но нам с детсадовцами очень понравилось. Публика внимательно слушала и задавала вопросы.
Теперь я ее тоже люблю и собираю трактовки.
Для трактования сказок, снов и жизненных сюжетов очень пригождается внутреннее сито, чтобы отсеять незначимое и увидеть важное.
Есть у меня гипотеза, что любимые сказки детства отражаются в тех сюжетах, которые мы проживаем. В том числе в сюжетах нашей реализации.
Сколько бы слов я ни подбирала к тому, чем занимаюсь, довольно большая часть моей деятельности – это то, что делала девица из сказки «Дикие лебеди».
А что она делала? С личными целями посредством архаических практик и аскезы создавала крапивное связующее звено между миром волшебным, полным странных и пугающих явлений, и человеческим миром.
Все у нее получалось. Делов-то: распознать в птицах родственные души, встроить странных, неприкаянных, диковинных существ в человеческий социум, да еще адаптировать там, невзирая на то, что у некоторых крыло торчит из рукава. И