В истории психологических теорий мотиваций есть одно течение, которое решительно отвергает гипотезу об их иррациональности. Независимо друг от друга психологи Курт Левин и Эдвард Толман предположили, что мотивация — это расчет ожидаемых благ [116]. Она возникает, утверждали они, когда мы ожидаем, что вероятный результат наших усилий будет ценным. Тем не менее, если посмотреть на наше реальное поведение, подобное объяснение кажется довольно шатким. Почему мы не чувствуем мотивации при подготовке к важному экзамену, хотя отлично понимаем последствия провала? Если бы мотивация была чисто рациональным явлением, то мы испытывали бы меньше внутренних конфликтов по поводу правильного в нашем понимании поступка и нам было бы легче заставить себя это делать. К тому же это еще и противоречит феномену разброса в уровне мотивации, который мы наблюдаем непосредственно. Почему некоторые студенты прилежно занимаются, а другие ленятся? Если объяснять желание некоторых людей прилежно трудиться и глубоко думать с точки зрения «мотивации достижениями» или «когнитивной потребности», это приведет к круговым рассуждениям [117]. Вопрос состоит не в том, имеют ли некоторые люди большее желание учиться, чем другие, а в том, почему это так.
Психолог Альберт Бандура сумел прояснить этот момент, предположив, что в мотивации роль играют не только ожидаемые последствия возможных действий, но и наши представления о том, насколько мы хороши в их выполнении [118]. Связующим звеном стала самоэффективность: она объясняет, почему два человека в похожих жизненных обстоятельствах и с похожими доступными возможностями могут иметь совершенно разную мотивацию для своих последующих действий. Тот, кто решает не готовиться к экзамену, может делать это не потому, что считает, будто он неважен, а потому, что верит в собственную неспособность освоить необходимый для сдачи материал.
При такой формулировке самоэффективность отличается от родственных идей вроде «Я-концепции» [119] или самооценки. «Я-концепция» — это глобальное свойство, то, что вы думаете о себе в целом. Самооценка — то, насколько ценными вы себя считаете. Вполне возможно иметь высокую самооценку или положительную «Я-концепцию», но при этом низкую самоэффективность для определенной задачи. Я, например, могу быть уверенным в себе, высоко ценить свой спортивный талант, но при этом считать, что вряд ли хорошо напишу контрольную по математике; или считать себя гением программирования, но при этом приходить в ужас от одной лишь мысли о том, чтобы выйти на сцену и выступить с презентацией. Самоэффективность — это более тонкий параметр, чем самоидентификация, она может меняться в разных ситуациях и при решении разных задач. Тем не менее, как утверждает Бандура, именно она для того или иного курса действий во многом объясняет мотивацию им следовать.
Рис. 7. Концепция самоэффективности Бандуры связывает мотивацию с двумя типами ожиданий: ожиданием, что я смогу выполнить необходимое действие, и ожиданием, что это действие даст желаемый результат
Если самоэффективность настолько важна, откуда она берется? Бандура утверждает, что у нее четыре основных источника, два из которых особенно важны. Два менее значимых — это состояние тела и сила убеждения. Так, если вы сильно встревожены, то можете думать, что не сдадите экзамен — просто потому, что у вас дрожат руки и колотится сердце. Под словесным убеждением имеется в виду подбадривание, например толпа болельщиков, которая придает вам сил сделать последний рывок к финишной черте. Двум этим несущественным факторам самоэффективности Бандура противопоставляет два значительных: чужой опыт и личное мастерство. Чужой опыт подразумевает, что вы видели, как другой человек успешно справился с такой же ситуацией, как и у вас. Как уже говорилось выше, учеба на чьем-то примере — это важный когнитивный компонент навыков обучения: вместо того, чтобы самостоятельно находить лучший способ его использования методом проб и ошибок, гораздо быстрее будет, не изобретая велосипед, обратиться за инструкциями и примерами к тем, кто уже владеет навыком. Бандура считает, что подобный опыт важен и для мотивации: видя, как кто-то добивается успеха — особенно если у нас есть причины верить, что мы сможем повторить его, — мы повышаем собственную мотивацию получить то же. Вот почему примеры для подражания, особенно такие, в которых мы отчасти узнаем себя, так важны. Они не только подсказывают способ (или правильный метод) решения задачи, но и подкрепляют самоэффективность — и, соответственно, мотивацию к достижению таких же успехов. Личное мастерство — это ваш собственный опыт преуспевания. Он особенно важен, потому что в то время как чужой опыт можно отбросить, найдя те или иные различия между собой и своим примером для подражания, то собственный успех без всяких оговорок делает человека более уверенным в себе.
Бандура так описывает важнейшую роль личного достижения успеха для создания благоприятных условий дальнейшего обучения:
Личные успехи — это самый надежный источник ожидаемой эффективности, потому что они основаны на собственном опыте. Они повышают ожидания мастерства, а повторяющиеся неудачи, наоборот, снижают, особенно если случаются на ранней стадии развития событий. После того как с помощью повторяющихся успехов человеку удается добиться высокой ожидаемой эффективности, негативное влияние изредка случающихся неудач обычно снижается. Более того, редкие промахи, которые затем преодолеваются целенаправленными усилиями, могут укрепить мотивацию и упорство, показав на личном опыте, что даже самые трудные препятствия можно преодолеть целенаправленными усилиями. Таким образом, воздействие неудач на самоэффективность отчасти зависит от времени и общего шаблона переживаний, по которому они происходят. Сформированные же ожидания эффективности затем могут распространяться и на другие сходные ситуации [120].
Лучший учитель — успех, а не неудача. Результатом постоянных промахов на начальной стадии, скорее всего, станут выученная беспомощность или избегание, а не твердость и упорство. Неудачи приносят пользу, только если стоят на фундаменте из предыдущих успехов. Упрямо идти вперед, несмотря на просчеты, имеет смысл только в том случае, если человек верит, что рано или поздно добьется успеха в своем начинании. Да, когда в долгом процессе достижения мастерства неудачи иногда спускают нас с небес на землю, это бывает полезно — мы становимся менее самоуверенными и более целеустремленными, — но вот постоянные, непрекращающиеся провалы мотивации дать не могут.
Как мы уже узнали, ранний опыт мастерства приносит большую