«Я ебаться люблю, пиздец».
Ой-ей… Кажется мой муж самое что ни на есть похотливое животное.
И это дико пугает.
Ведь я совершенно не могу вспомнить своих чувств к нему. А без чувств разве можно?..
Глава 19. Миша
— Т-так сразу? — выдавливает Яна испуганно.
— Если бы сразу, то я бы тебя уже прямо в больнице трахнул, солнышко, — скалюсь. — Но я великодушно решил отложить пока домой не вернемся.
— Миш-ш, — заикается кошечка, — а мы так и жили?
— В смысле?
— Ну что прям каждый день… это…
— Конечно, — вру бессовестно. — Ты у меня знаешь какая горячая девочка. Сама по пять раз на дню на меня вешаешься.
— Прям по пять?! — ошарашено глазки на меня свои красивые таращит.
А я киваю, пытаясь не смеяться.
Блядь, прикольная она такая. Нежненькая вся, хрупкая.
Я в душе не ебу что с этой куклой делать и на кой хер мне вообще облокотилось с ней возиться. Но раз уж так сложилось, то чего бы и не поиграть.
Тем более, бабка та правильно заметила, я рядом с этой девчонкой будто отогреваюсь слегка. Интересно мне становится. Жить охота.
А еще будто позаботиться о ней хочется.
Ну это наверно из малознакомого мне чувства вины. Да и похер.
— Нет, ну подожди, — она явно с мыслями собраться пытается. — Давай как-то постепенно, а? Мне же к тебе привыкнуть нужно. Я же совсем ничего не помню. К тому же… я беременная.
— Насчет этого согласен, — сдаюсь только потому что вижу, как она нервничает. А ее категорически запретили волновать по любому поводу. — Надо будет значит обсудить с доктором нашу дальнейшую интимную жизнь.
Хотя что-то мне подсказывает, что и насчет ребенка ей Лёва напиздел. Видимо лишь бы она совсем головой не двинулась. Но это я еще с ним обсужу обязательно.
Будто отмираю, когда в мою руку вцепляются миниатюрные пальчики моей «жены» и она накрывает свой плоский живот моей ладонью. Теплая такая. Осторожная очень. Будто побаивается ко мне прикасаться. И это, надо признать, правильно.
Поднимаю на нее взгляд, желая понять ее мотивы перебороть эту осторожность.
— Как странно, — говорит она. — Я совсем тебя не помню. Но ты единственный кому я могу доверять.
Бля. Это вот зря, конечно, солнышко.
Мне аж неловко слегка становится.
А она усмехается, продолжая:
— Представь, если бы ты на самом деле не был бы мне никаким мужем и использовал мою амнезию в корыстных целях, — удивительно точно шутит она.
— Например, чтобы трахнуть тебя, — подсказываю ей.
Усмехается. Но как-то грустно:
— Знаешь, на самом деле это так непросто. В моей голове совсем пусто. Нет никаких мыслей, потому что я ничего не помню. Мой мир сейчас буквально ограничен тобой и этой больничной палатой.
Мне даже действительно становится ее жаль. Провожу пятерней по ее светлым волосам:
— Пока ты со мной, этого достаточно. Весь остальной мир могу подарить тебе я.
Боже. У нее такая улыбка оказывается. Мне нравится наблюдать за ее улыбчивым спокойствием, но Яна вдруг словно спохватывается:
— Кстати, а что насчет семьи? — ее глаза загораются интересом. — У меня же должен быть кто-то еще кроме тебя? Родители? Друзья?
— Никого нет, — отрезаю я, будучи совсем не готовым к такого рода вопросам.
Девочка тут же потухает. И я кажется снова испытываю чувство вины.
А ведь и правда, надо бы дать команду своим парням пробить всю инфу по моей жене, чтобы в дальнейшем не случилось сюрпризов.
Кто-то же должен начать ее искать. Ну кроме Корота.
— Так ладно, иди-ка собирайся, раз нам уже можно валить домой, — поднимаюсь на ноги, снимая с себя свою невесомую «жену». Нужно как-то отсрочить сложные разговоры, пока она снова не поставила меня в тупик расспросами к которым я не готов: — А я тем временем переговорю с доктором относительно тесноты наших дальнейших взаимоотношений. Если ты понимаешь, о чем я.
— Это и правда все, что тебя волнует? — Яна глядит на меня снизу вверх своими оленьими глазками с какой-то укоризной.
А я понять не могу, че я опять ни так сказал?
— Муж и жена — это секс, — выдвигаю свой вид на жизнь. — Так ведь?
— Так. Но не только же.
— А что еще? — чешу репу. — Ну допустим дети. Так я и иду узнать, все ли там у тебя в порядке. У вас.
— А как же… забота?
— Нихуя себе забота над тобой тут сутки торчать. Разве нет?
— А вдруг у меня что-то болит? — бомбит она меня.
— А болит?
Задумывается:
— Слегка пульсирует в затылке.
— Значит организую на дом все необходимые обезболы. Сойдет? Что еще я делаю ни как муж?
— Ну там… нежность всякая? — чет дуется моя «жена». Мы из больницы еще даже не вышли, а меня уже вся эта идея поиграть в семью дико бесит.
— Я ж тебя на ручках только что держал. Мало?
— Ага, — явно недовольна. — Только попутно предлагал это… Я между прочим голову расшибла, память потеряла. А у тебя только одно на уме.
Ну нихуя себя я сразу в жерло семейных разборок попал.
— Ну да, — пожимаю я плечами. — Потому что муж и жена это в первую очередь секс.
— Нет же! — протестует бойко.
— А что по-твоему? — она меня бесит так сильно, что мне хочется уже чем-то ей рот заткнуть.
— Л-любовь, — выпаливает сбивчиво, а в глазах слезы стоят.
И я затыкаюсь, чувствуя, что кажись проиграл. А она продолжает:
— Я может и не помню ничего, но наверняка уверена, что без любви бы ни за что замуж не вышла. Значит я люблю тебя! — походу она на меня злится не меньше, чем я на нее. Всхлипывает: — А ты?
Блядь. Да что ж мы начали сразу с каких-то сложных тем, а? Я ведь так надеялся успеть сбежать. Не готов совсем был к таким откровениям. И брехать не люблю, если честно.
Но волновать ведь малышку совсем нельзя, поэтому:
— И я тебя, — выдавливаю слова, потому что никогда еще подобной херни не говорил. — Люблю.
Она вся в улыбке расплывается и льнет обратно в мои объятия.
Фух. Кажись в этой викторине я дал правильный ответ.
— Впредь, Миш, — говорит Яна тихо, а я слышу слезы в ее голосе, — начинай пожалуйста с этого, ладно?
Бессознательно накрываю ее затылок своей лапищей. Типа поглаживаю. Дрессированный медведь получается.
В груди какое-то теплое чувство. Согревает. Лишь бы не спалило к ебеням.
Она