Глава 21. Яна
— У вас что-то болит? — с ученым видом интересуется доктор.
— Н-нет… — меня трясет от волнения, мысли путаются, — т-то есть да, как месячные. Но это ведь не нормально для б-беременных.
— Не нормально, но так бывает, — уклончиво отвечает врач, который вроде приходится другом моему мужу.
— Правда? — с надеждой спрашиваю я. — Значит с ребенком все в порядке?
— Я вам сейчас таблеточки выпишу дополнительные, чтобы кровотечение остановить и отпущу домой. Договорились? Как говорится, дома и стены лечат, да? — ухмыляется доктор, и переводит взгляд на Мишу.
Тот хмурится. И будто бы даже злится.
А мне от этого совсем беспокойно становится.
Что если он со мной только из-за ребенка? А я на забор дура полезла, чтобы котика видите ли спасать. Рискуя здоровьем нашего малыша. Тогда оно и понятно, чего мой муж вечно такой задумчиво хмурый рядом со мной. Выходит я вся в косяках? А может он меня и не любит вовсе? Потому и холодный такой!
У меня в груди нарастает паника. Так страшно остаться совсем одной. Без мужа, без ребенка. Без памяти.
Чувствую себя совсем пустой.
— Миш-ш, — протягиваю к нему руку.
Он тут же ловит мои пальцы своей огромной ладонью, всего-то одним жестом заземляя меня, и даря спокойствие. Ого…
Смотрю на него во все глаза, как напуганный ребенок на авторитетного взрослого. Кажется, что от этого медведя небритого вся моя жизнь теперь зависит.
Интересно все же, какими были наши отношения «до»? Какой была я? Я действительно любила этого мужчину? А он меня?
Ну он так смотрит встревоженно, что кажется, будто да…
— Раз все в порядке, тогда поехали домой, Ян, — говорит обнадеживающе. — Ты тут пока одевайся, а я пойду разведаю, где моих ребят так долго носит, — он целует мои пальцы и поднимает взгляд на своего друга. — Присмотри за ней.
— Конечно-конечно, — улыбается доктор.
Миша выходит, а доктор в прямом смысле с меня глаз не сводит.
— Вы могли бы выйти ненадолго, — прошу вежливо, — мне нужно одеться.
Он будто и не услышал мою просьбу, говорит:
— Должен вас предупредить, что характер у моего друга не сахар. И это может по началу вас даже пугать. Но смею заверить, что человек он все же неплохой.
— Он ведь мой муж, — непонимающе пожимаю я плечами, крепче сжимая на груди полотенце. — Раз я выбрала его, значит знала об этом.
Доктор долго смотрит мне в глаза:
— Верно, — наконец соглашается. — Однако раз вы ничего не помните, то я считаю себя обязанным обговорить с вами несколько животрепещущих моментов. Во-первых, не рекомендую поднимать тему его семьи без особой острой! необходимости, — озвучивает он весьма интригующий пункт, должна признать. — Поверьте, Миша не оценит таких разговоров. Во-вторых, — продолжает, игнорируя мою попытку влезть с уточняющим вопросом: — если у него в доме гости, а вас не пригласили поздороваться, то лучше не высовывайтесь. Всякое можно увидеть, а вы для этого еще не достаточно окрепли, в психологическом плане.
Я даже дышать перестаю, пока слушаю его наказ.
Что это еще за ограничения странные? Будто мой муж криминальный барон — не меньше.
Или что я там еще такого могу увидеть, что может повредить моему психологическому здоровью? Серпентарий на выезде? Бордель? Что?
У меня отчего-то волосы дыбом поднимаются. А доктор продолжает:
— Ну и последнее, следите, чтобы он не пил лишнего. Поверьте, вам не понравится его темная сторона.
О боги. Так та холодная сторона моего мужа, с которой я уже знакома, еще и не является его темной? Боюсь представить, что там за темная такая.
Я действительно так жила до того, как потеряла память? Безропотная покорная… мыш! Которая высунуться лишний раз боялась, «если у него гости»? Что еще за чушь?!
Я на такое не согласна! Категорически.
Пусть я ни черта и не помню, и сейчас Миша кажется мне жизненно важным, но превращать свою жизнь в квест по услужению мужу нет никакого желания. Слова лишнего не скажи, шаг в сторону — расстрел. Нет уж!
— Кроме того, — продолжает доктор. — Рекомендую вам не динамить слишком долго мужа в плане интима. Это и для отношений полезно и для вашего будущего ребеночка, — он притворно дружелюбно мне подмигивает.
Смущаюсь. Но тут же беру себя в руки:
— Это все? — интересуюсь я строго. — Или у нашего синего бороды еще имеются комнаты, в которые нельзя входить? Может скелеты в шкафах?
— О, хорошо, что спросили. Еще он на дух не переносит животных. Любых.
— В том числе кошек? — спрашиваю, чувствуя какой-то подвох.
А вот доктор очевидно его не чует, поэтому праздно продолжает:
— Что вы, Яночка! Кошек особенно! Терпеть не может.
— Тогда откуда же взялся тот котенок из-за которого я, с ваших слов, оказалась на заборе?
Доктор осекается и мне начинает казаться, что я попала в точку.
Сама еще не понимаю в какую именно, но здесь определенно что-то нечисто. И мне теперь нужно выяснить что именно.
Ведь ощущение, что я не только забыла свою настоящую жизнь, но и что вовсе потеряла ее.
Вот же черт…
Глава 22. Миша
Всю дорогу домой Яна непривычно молчаливая и задумчивая. Интересно, что там ей наплел Лёва, что она так притихла. Или может вспомнила чего?
А главное, почему это так беспокоит меня?
Если вспомнила, то мне же лучше. Ответственность за нее хоть не нести. А то пока что у меня ощущение, что я бездомного котенка приютил и теперь должен париться, чтобы он не сдох.
А я между прочим животных не очень люблю. Вот и угораздило же, целого человека приютить.
Как-то бездумно протягиваю руку и накручиваю на палец локон светлых волос.
Яна вздрагивает и поворачивается ко мне.
— Чего дергаешься? Болит что-то?
— М-м, — качает головой отрицательно, а глаза как блюдца.
— Я тебя напугал?
Молчит, как-то изучающе глядя на меня, будто решает стоит ли откровенничать:
— Н-не ты, — выдавливает наконец. — Да и не то, чтобы напугал. Просто доктор этот, который твой друг, дал мне несколько советов. Они меня немного с толку сбили. Вот и все.
— И что же там за советы такие, с толку сбивающие?
— Миш, а расскажи, кем ты работаешь? — вместо ответа она вдруг встречный вопрос задает.
Бля, началось.
— Типа инвестор, — уклончиво отвечаю я.
— Типа? — она явно намерена выводить меня на чистую воду.
— Зайка, это сугубо мужицкие дела и принцесс вроде тебя они точно никак не касаются, — спокойно отвечаю я, не привыкший обсуждать