— Замуж вот как раз собирается, — говорю я, сжимая во второй руке коробочку с кольцом обручальным. Сам ведь еще не уверен, сколько мне сил понадобится, чтобы взять эту крепость упрямую. Но знаю, что возьму. — Память вернула. И даже сына от Корота родила, прикинь?
— Это которого ты посадил?
— Ну да. Муж ее бывший.
— А когда ж она успела снова залететь от него.
— Она же и была, — отмахиваюсь. — Не помнишь? Ты ж ее сам лечил, когда она память потеряла. И беременность сохранял.
— Да ничего я не сохранял, Миш, — вдруг говорит Лёва.
— В смысле?
— Да не было там никакой беременности по сути, — говорит он что-то странное. — Первые недельки это ж головастик в яйце. И у нее там просто не закрепилось ничего из-за травмы, — оглушает меня откровением. — Но ее лечащий врач сказал, что от стресса она кукухой отъехать может. Дали команду не беспокоить пациентку. Потому ей ничего и не сказали.
— Подожди, но… — непонимающе морщусь, — но она же родила. И по срокам сходится… Пацан уже бегает во всю… Откуда бы она иначе его взяла? В капусте нашла?
— Ну это уж я не знаю. Одно точно могу сказать: ребенок у твоей пропажи не от мужа, — отрезает друг. — Инфа сотка.
— Тогда от кого?.. — озвучиваю мысли вслух.
Но Лева явно воспринимает этот вопрос, как адресованный ему:
— Ну если ты с ней спал, пока претворялся ее мужем, то смею предположить… что от тебя, — добивает меня окончательно.
Вспоминаю голубые распахнутые глазенки малого…
Этот его взгляд, будто я для него целый мир…
И довольное «па-па» из детских уст.
Не может быть.
Не может…
Или… может.
Я реально его отец?
Так моя пропажа родила от… меня?!
Глава 55. Яна
— Вот же дуреха бестолковая, — журит меня бабушка, заметив мой очередной взгляд в окно. — Сначала сама мужика гонит взашей, а теперь того и гляди разреветься готова, что он не возвращается.
— Что-то припозднился, ба, — перевожу на нее встревоженный взгляд, не обращая внимания на ее ворчание. — Уже так поздно. Вдруг чего случилось?
— Ничего с ним не случилось! Спать иди, бестолочь, — велит бабушка.
— Обещаешь, что он в порядке? — переспрашиваю взволнованно.
Баб Вася вздыхает устало и напротив меня садится:
— Ты его зачем выгоняла так усердно? Чтобы изводить нас обеих?
— Ба, ну он меня похитил! — защищаюсь. — И врал, что муж мне!
— И ты решила, что вправе его наказывать теперь?
— Ясное дело! — фыркаю недовольно. — Не все ж коту масленица. Пусть и помучается немного.
— А потом? — бабуля будто одергивает меня внезапным вопросом.
— Что потом? — теряюсь под ее цепким взглядом.
— Ну, немного помучаешь его, а потом что делать будешь? — щурит подозрительно на меня свои глаза не зрячие почти.
— Видно будет, — отворачиваюсь и руки на груди складываю.
— Любишь его выходит.
— Вот еще! — тут же обороняюсь я.
— Меня можешь обманывать. А сердце свое не обманешь, — отрезает бабушка, будто лучше меня знает, что я чувствую.
Молчу. Из-за ее слов невольно прислушиваясь, как за грудиной предательски грохочет.
Да чего бы мне любить этого лешего? Да я его даже не знаю толком! И он меня, лжец бессовестный! Откуда бы там любви взяться?
Однако сердце продолжает трепыхать, стоит только подумать об этом бандюгане неотесанном.
О том, как набросился на меня, не успела я порог дома переступить. Надо же, я ведь сразу разгадала его. И такое облегчение по первой ощутила.
В его руках быть… Знать, что он рядом, что он в порядке…
Сумасшедшая совсем!
— Вот и выходит, милая моя, что ты не столько его наказываешь, — бабуля будто мысли мои подслушивала. — Сколько саму себя, глупая. Он ведь свое наказание уже сполна хлебнул.
— Какое такое… наказание? — поворачиваюсь обратно к бабушке.
— А ты сама не поняла?
Качаю головой.
— Да ему ведь хуже нет, чем без тебя быть. Не знать жива ли ты. Извелся весь мужик. Зарос, как леший. Одичал. Даже похудел заметно.
— А ты откуда знаешь? — щурюсь подозрительно.
Я-то заметила, что он заметно сбросил. Но разве ж баб Вася знает каким он до этого был.
— Вижу просто, — усмехается. — Еще вижу, что тебя так собственный муж никогда не любил, как этот медведь неотесанный.
Тут и не поспоришь.
Я может сегодня удивилась и даже не поверила сразу, когда он мне в любви признался. Но сама ведь чувствую, что Миша ко мне относится как к королеве.
А для Кира я разве что прислугой всегда была. И ведь считала себя недостойной этого козла. Думала, что люблю его. Пока каждую ночь в этой избушке не начала вспоминать совсем другого мужчину…
— И ты тоже, — продолжает бабушка. — Так что завязывай уже мучать себя. Еще и мальчишку отца лишаешь ведь.
— Да как же тут завяжешь, если этот мерзавец не едет теперь, — хнычу, и на бабулю жалостливый взгляд поднимаю: — Может уже и не приедет?
— Не приедет, — отрезает бабушка.
У меня сердце останавливается. Бабушка ведь никогда не врет. Увиливает — да. Замалчивает что-то — это пожалуйста. Но не врет!
Значит не приедет он больше?
Неужели же я сама собственными руками свое счастье выгнала? И Тимошу без папы оставила?!
Ой, дура…
Может Миша посмотрел на меня упрямую овцу и решил, что не нужна ему такая? Вокруг него всегда столько баб получше крутится. А тут я клуша с прицепом.
Может нужно было ему сразу сказать, что сын от него, а не разыгрывать спектакль, что я вообще не помню кто он такой?
Вот еще!
Ну-ка в руки себя взяла! Имей гордость, в конце концов!
— Не приедет и не надо! — фыркаю, сдерживая в голосе слезы. — Больно надо! И без него прекрасно жилось, и дальше справимся!
К окну отворачиваюсь и немею тут же, обнаружив, что двор заливает свет фар, а вдоль забора расставлены огромные горшки с кустами роз.
— Не приедет, потому что уже приехал, — усмехается бабуля. — И кажется не с пустыми руками.
— Это что такое? — выдыхаю шокировано.
— Ну как же? Жених приехал. Иди встречай…
Глава 56. Миша
У меня душа наизнанку выворачивается от того открытия, что мне Лёва сделал.
Сын мой.
Мой малыш.
Почему она не сказала мне сразу? Почему не призналась, что от меня родила?..
Подхожу к крыльцу с намерением спросить о моем мальчике, едва порог переступлю. Но Яна вдруг выскакивает мне навстречу и смотрит так… будто очень сильно ждала меня.
И я дар речи теряю и все вопросы забываю, роившиеся в