— Грубиян! — не в силах справиться со своим смущением отворачиваюсь от мужчины.
Однако он снова прижимает меня к себе и принимается бесцеремонно покрывать поцелуями мою шею и затылок:
— Прости, девочка. Я не хотел грубить. Просто совсем не умею разговаривать с принцессами вроде тебя. Но я готов учиться. Не ворчи только.
Я чувствую как его горячий член вжимается в мою поясницу и понимаю, что отпускать он меня не намерен.
Миша слегка прикусывает мочку моего уха, и я невольно стону. А его лапищи на моей груди нисколько не помогают сохранять самообладание. Он осторожно перекатывает своими шершавыми пальцами чувствительную бусину соска, и принимается ритмично потираться членом о мою задницу.
— Видишь, я тоже хочу тебя, — хрипит он мне на ухо. — Так что тебе нечего стесняться. В этом нет ничего постыдного, когда муж хочет свою жену или жена мужа.
— Ты ведь сказал, что больше не будешь врать, что я твоя жена, — припоминаю ему.
— Я не вру. Скажем, немного забегаю вперед.
Поворачиваю к нему голову, желая понять, где заканчиваются шутки и начинается серьезный разговор.
Миша кажется тоже улавливает мое напряжение, поэтому прекращает свои движения:
— Ну чего ты так смотришь опять, Ян? Ты же сама понимаешь, что выхода у тебя не осталось. После того, что ты со мной сделала, ты просто обязана выйти за меня.
— А ч-что я такого сделала? — пытаюсь возмущаться.
— Ну как же. С ума меня свела, — он подается ко мне и коротко целует в кончик носа. — Влюбила, бессовестная. А сама спряталась, — целует висок. — Измучила поисками. Чуть в могилу не свела, пока пряталась. А ночью сегодня… — он так дышит тяжело и я чувствую, как его член пульсирует на моей пояснице, — окончательно добила. Соблазнила коварно.
— Ч-чего это сразу коварно? — требую я обижено.
— Так я ведь после тебя ни на одну женщину смотреть не могу. Только тебя хочу. И люблю только тебя. Ты меня околдовала походу. Очаровала с первого же взгляда. Еще и… — он теперь так серьезно смотрит мне в глаза, — еще и сына мне родила.
Поджимаю губы. Сейчас боюсь.
Я ведь сразу не сказала, что Тимоша от него. А вдруг разозлится.
— Так ты знаешь? — выдавливаю я.
— Мне Лёва подсказал, слава богу. Сам я идиот. И если бы ты не надумала признаться, так бы и считал, что сын Корота.
— П-прости, — вылавливаю напуганно.
И судя по тому, как его взгляд заметался по моему лицу, он понял, что я испугалась.
Слегка отодвигается, но только для того, чтобы развернуть меня к себе лицом:
— Я знаю, что сам виноват, Ян. Знаю, что ты по заслугам меня наказала. Так что даже не вздумай снова бояться меня. Я никогда не обижу тебя. Вас. Поняла? Я только одного прошу. Выходи за меня, а? — он сейчас так искренен в своей настойчивости, что я даже спорить не могу, просто слушаю его. — Я на руках вас с сыном носить буду. У вас будет все, что пожелаете. Любые блага.
— Благами меня не купить, — фыркаю. — Ты забыл? Я богатая невеста вообще-то. Ты сам сказал.
Он усмехается, и кажется отчаявшись убедить меня, подается мне навстречу и утыкается носом в мою макушку:
— Ладно. Без денег значит, — задумался кажется, чем впечатлить меня можно.
А я выжидаю. Самой интересно, что может предложить мужчина, привыкший все решать своей властью и богатством.
— Я тебя каждую ночь трахать буду, как сегодня, до отключки, — хрипит, смущая меня.
— Ну это обоюдная выгода выходит. А что для меня лично? — поднимаю на него взгляд игривый.
Он улыбается:
— Любить тебя буду, — наконец угадывает то, что я хочу услышать. — Любить так сильно, как никто другой не сможет. И тебя, и сына нашего. На всю жизнь. И даже… — запинается и хмурится, — даже если ты меня не сможешь полюбить… я буду любить за двоих, принцесса.
— Кто сказал, — удивляюсь я, — что не смогу?
— А ты сможешь? — в глубинах его темных глаз будто какой-то огонек надежды загорается.
— Ну… — мямлю неуверенно, — получается не смогу… а уже… смогла.
— Что? — он очевидно не понял мою невнятную речь.
Поэтому приходится собрать всю свою уверенность в кулак:
— Думаешь я бы… разве стала бы я сама это… — злюсь от того, что не могу по взрослому сформулировать фразу. — Стала бы я сама сегодня соблазнять тебя, если бы не любила, бестолковый ты медведь?!..
Миша смотрит на меня так, будто впервые видит. Смотрит и молчит. Только рот приоткрывает шокировано.
Мне кажется с таким выражением лица люди смотрят на звездопад. Или солнечное затмение. Или любое другое волшебное космическое явление.
— Девочка моя… — выдыхает он.
Ну вот. У меня опять мурашки.
— Радость моя, — он как-то уязвимо хмурится. — Любимая…
— Поцелуй уже меня, — всхлипываю я, отчего-то расчувствовавшись.
Миша подается мне навстречу и так бережно накрывает мои губы поцелуем, будто я для него целая вселенная.
Удивительный медведь. Такой грубый и невоспитанный снаружи. И такой ласковый внутри.
...
Уже завтра встретимся в финальной главе этой необычной истории
Эпилог
— Объявляю вас мужем и женой, — звучит голос брачного регистратора. — Можете поцеловать невесту.
— Жену, — ухмыляется Миша и бережно обнимает своими огромными ладонями мои плечи. — Любимую жену.
Однако целовать не спешит. В глаза мне смотрит:
— Мне так повезло, Ян. Очень повезло, что ты села именно в мое «такси», — улыбается. — И что твой бывший муж оказался полным кретином. Я конечно тоже не самый умный мужик, но одно я тебе точно обещаю: я никогда тебя не предам. Клянусь тебе. И раз ты уже согласилась стать моей, то больше никогда не отпущу.
— Взаимно, — слегка вздергиваю подбородок. — Так что тебе стоило хорошенько задуматься, прежде чем жениться. Ведь раз я тебя уже околдовала, то обратно не расколдую, — я пытаюсь улыбку сдержать.
А Миша меня за талию к себе притягивает и наконец целует.
Боже, как же долго я его ждала. Сколько всего пережить пришлось, прежде чем я наконец могу расслабиться в лапах своего медведя.
А он целует, и кажется не собирается останавливаться, совсем забывшись, что мы тут не одни.
Упираю руки ему в грудь. Поддается мой ласковый зверь, отстраняется от меня, хоть и нехотя. Я его в награду в кончик носа чмокаю, и шепчу многообещающе:
— Давай притормозим сейчас. У нас же теперь еще вся жизнь впереди.
Он немного сильнее мою талию сжимает:
— И как минимум ночь, — шепчет горячо и от губ моих взгляд не отводит.
А у меня лицо горит:
— Ты