— Вези меня до дома, — заявил Жека. — Оттуда поеду в 15–30 часов. Вы тоже в это же время выдвигайтесь. Давайте полевой дорогой домой проедем, посмотрим сразу, нормальный выезд или нет.
Выезд оказался нормальный. По полю с перелесками шла лишь одна главная накатанная просёлочная дорога. Те, что примыкали под прямым углом, разграничивали отдельные наделы. За горой слева виднелись трубы комбината, но дорога вела не к ним. Проехав километров пять, поднялись в горку, после которой начался обширный частный сектор на въезде в город с северной стороны. Поплутав по нему минут 10, выехали на главную трассу, как раз в том районе, где на Жекину фуру полтора года назад напали налётчики. Вот ведь повороты судьбы… Нанимали тогда Федотова и ОМОН, чтобы он охранял их, а теперь решили сами мочить сорвавшихся до беспредела мусоров.
Вывернув налево, Абай направил машину в город. Время отдохнуть перед вечерними забавами ещё оставалось. Оставалось время и у Жеки, чтобы прибрать к месту деньги, выбитые у Федотова. Напрямую отдать деньги обратно Володарову выглядело неразумным — слишком много вопросов могло это повлечь у всех сопричастных. Поэтому Жека дома пересчитал дома деньги — в наличии было четыре миллиона 800 тысяч. Гондоны уже успели куда-то прибрать 180 штук, наверное, оставили себе на мелкие нужды.
Жека сходил за машиной и отвёз деньги в Инкомбанк, откуда безналичным расчётом перевёл их на счёт строительного управления, добавив 200 тысяч со сконвертированной тысячи долларов, полученной за акции ТЭЦ. Это, конечно, были лишние растраты, и Жека был сильно зол, хотя, вроде бы, и сумма не сказать, что слишком большая, но не привык парень в лохах ходить.
И эта злость становилась всё более гнетущей с приближением назначенного времени. Но перед тем, как ехать в назначенное место, заехал к Славяну — нужно было ещё раз посмотреть на лица тех, кого предстояло валить, чтобы точно опознать потом трупы. Однако Славяна не оказалось — куда-то уехал по делам, как сказал охранник. Ну что ж… Придётся действовать наугад и только надеяться на удачу, а она его подводила редко.
В 15 часов стал собираться — надел спортивный костюм, кожаную куртку, чёрную шапку-гондон, кроссовки. Проверил оружие. На финке ещё краснели капли крови Федотова, и Жека тщательно обмыл и высушил лезвие. Когда собрался, попрыгал — вроде всё нормально, ничего не стучит и не болтается. Операция предстояла сложная и, как всегда, спланированная на коленке и на авось.
В 15:30 выехал в нужном направлении. Только сейчас он ощутил, как хорошо, когда есть рация, по которой можно связаться с пацанами, выяснить, как обстоят дела, или дать какие-то вводные. Ехать наугад — это как стрелять в пустоту. Оставалось только надеяться, чтоб не было никакого форс-мажора.
На выезде из города в сторону Успенки и Металлурга было довольно оживлённо — открылась автошкола, построили заправку. Жека заодно заправил тачку, потом отъехал, оставив машину поодаль, и подошёл к уличному телефону-автомату. Близость постоянно работавшей заправки с круглосуточной охраной позволила сохранить трубку аппарата в целости-сохранности, что в городе было редкостью.
Номер подразделения ОМОНа в Успенке Жека помнил — он был простым. Кинув монету в приёмник, набрал номер и тут же услышал соединение.
— Отряд милиции особого назначения, дежурная часть, — ответил низкий уверенный мужской голос.
— А мне Нефёдова можно? Это насчёт его машины, — наугад ляпнул Жека, предполагая, что у каждого мусора, занимавшегося налётами на коммерсов, тачка должна быть. Федотов вон на девяносто девятой ездил, которая сейчас, в 1993 году, считалась очень дорогой «пацанской» машиной.
— С машиной? — переспросил дежурный. — Сейчас позову. Не вешайте трубку.
Через короткое время стало слышно, как открылась дверь, из-за которой донеслось несколько мужских голосов, шутки, смех, матерки. Потом раздались шаги, и трубку кто-то взял. Голос был донельзя наглый и уверенный в себе. Как раз такой, который бывает у человека, имеющего одно название — «подонок». Такие сломают, перешагнут и спляшут на голове.
— М-да? — протяжным тоном спросил Нефёдов. — Говори, что надо. Что там насчёт машины?
— Ты знаешь, сука, что это я ваши бабки поднял, которые вы у строителей подняли, замочив четверых человек? Ты знаешь, что это я вашего фюрера украл? — уверенно спросил Жека. — Бабло у меня, забрал чёрную сумку из его дома. Давай так. Я заберу твою тачку в обмен, чтоб всё шито-крыто осталось. Приезжай через полчаса в заброшенные здания на картофельных полях. Те, что через дорогу от вашего гадюшника. Оставишь машину с ключами и сваливай из города, козёл.
— Ты кто такой, мудак? — с большим удивлением спросил Нефёдов, чуть не подавившись от удивления. — Ты на кого бочку катишь, сучонок? Ты кто вообще? Эй ты! Я тебе в цемент закатаю! Я тебя…
Жека не стал выслушивать дальнейшие оскорбления, просто повесил трубку и сел в машину. Покурил напоследок перед делом и вырулил на дорогу. Ехать предстояло недолго — десять минут, но всё равно, пока летел под сотню по дороге, боялся опоздать. Боялся, что мусора проедут на место расправы, когда он будет еще в пути, хотя не было оснований для беспокойства — наверняка перед тем, как ехать, куда Нефёдову указали, ему надо будет переговорить со своими корешами, рассказать им об услышанном, принять решение. А какое они могут принять решение? Не в милицию же заявить — очевидно, что все их дела совершались в тишине, да и велик шанс, что шантажист мог заявить не в простую ментовку, где у Хромова всё схвачено. Сто процентов, что они поедут разобраться сами. Так, как они умеют.
Остановившись, как и хотел, метров за 200 от перекрёстка, Жека принялся ожидать машины, едущей со стороны Успенки. И дождался. Причём сильно удивился — это была машина гаишников. Сине-жёлтая шестёрка с люстрой наверху. В машине сидело четверо, считая и водителя. Четверо! А ожидалось трое. Мусора могли прихватить знакомого гайца, а может, их и было четверо. То, что это нужная тачка, сомнений не было — пропустив поток машин, она газанула через перекрёсток и выехала на дорогу к Металлургу. Жека тронулся с места и поехал за ней. Хорошо, что на перекрёстке не попалось ни одной машины, и смог спокойно повернуть налево. Дальше дорога шла в спальный заводской микрорайон, и движение по этой дороге обычно было весьма оживлённым.
Мусора знали, куда ехали, — свернув с дороги на Металлург, направились по просёлку к картофельным полям. Ехали они