— Хм… — лаконично хмыкнул Жека и налил половину бокала виска.
Интересная ситуация вырисовывалась. Похоже, уже после того, как Графин с Абаем ездили за деньгами в квартиру Федотова, туда наведался кто-то ещё. Скорее всего, те же самые мусора, которых они замочили только что. Денег они, понятное дело, не нашли и решили разжиться тем, что есть, как домушники какие-то. Наверное, им стало подозрительно, что шеф куда-то свинтил, никого не предупредив, оттого так мощно и подорвались на разборки после звонка Жеки. Решили выяснить, что всё это значит.
Насчёт убийства ментов… Похоже, Хромов о происшествии решил не скрывать. Что-то он хотел… чего-то хотел добиться. Возможно, пойти на какие-либо ответные шаги. Например, потребовать от городского совета и администрации города усиления местных дополнительных мер по борьбе с бандитизмом и организованной преступностью, хотя куда уж, казалось бы, дальше — ОМОН Хромова шерстил всех подряд, вламываясь в рестораны, только что появившиеся казино, тормоша предпринимателей и даже мелких торговцев на базаре.
На вокзале на стихийном рынке старухи торговали палёной водкой, сигаретами и продуктами прямо с деревянных ящиков, стоявших рядами. Между рядов время от времени прохаживались двое пьяненьких сержантов, внимательно осматривая торговок. Если торговка платила им откат, так и быть — торгуй. Если бабка пробовала выкаблучиваться, угрожая крышей от местной шпаны, били демократизаторами бутылки, втаптывали в грязь сигареты, а то и старуху отводили в сторонку, за угол, откуда возвращалась она с фингалом под глазом.
Почти все преступные группировки в городе либо платили откат мусорам, либо их члены прессовались в трезвяке, где в самом конце коридора был вход в подвал, который вёл свою славную историю с времён товарища Сталина. Посетители трезвяка слышали, как затаскивали несговорчивого клиента куда-то дальше по коридору, потом топали кованые сапоги, лязгала железная дверь, и лишь негромкие, едва доносящиеся из подземелья крики говорили о том, что там происходит что-то плохое…
… На следующий день Жека решил съездить в строительное управление, узнать у Володарова, как обстоят дела и возобновлена ли работа конторы в полном объёме. На вахте с удивлением увидел вооружённых автоматами ментов. Они с подозрением посмотрели на Жеку.:
— Вы кто? Пропуск есть?
— Я работаю здесь, — пожал плечами Жека.
— Пропуск получите, — поучающе заявил охранник. — В следующий раз не пустим.
Жека хотел спросить, а как быть тем посетителям, которые приходят к частным предпринимателям, арендующим офисы в конторе, но решил не связываться.
Контора уже работала — все сотрудники были на месте. Обстановка царила абсолютно деловая. Жека сразу прошёл в приёмную к Володарову. Блондинистая секретарша Верочка в ответ на приветствие мило улыбнулась, показав ямочки на пухлых щёчках, и, даже не спрашивая, пошла готовить кофе, покачивая полными бёдрами и пышной задницей, туго обтянутой полосатыми брюками-клёш, внизу отглаженными до остроты лезвия бритвы.
Володаров сидел весь в бумагах, сдвинув очки на нос. Увидев Жеку, немного неловко протянул руку для приветствия, наверное, было неловко, что в прошлый раз выказал искренние чувства.
— Ну, как дела? — задал Жека дежурный вопрос. — Всё нормально?
— По работе да, всё хорошо, — согласился Володаров. — Строительство возобновлено. Иностранные специалисты продолжили работу, чуть не с аэропорта их сняли. Но тут же выяснилось кое-что неприятное… И как в данной ситуации реагировать, я пока ещё не знаю.
— Что случилось? — поинтересовался Жека.
— К нам пришли кровельные пакеты, — сказал Володаров. — Со дня на день начнём монтаж крыши — пора накрывать цеховые пролёты и собирать краны. Мостовыми кранами намного проще и быстрее проводить монтажные работы. Это мы прямо значительно бы ускорились. Решили подключить к этому делу немцев. Из зоны растаможки привезли контейнер с инструментами и оборудованием для работы на высоте, открыли, а он полупустой. Вскрытый. Пломбы повреждены. Похоже, вскрыли, когда стоял в ангаре, потому что я лично принимал грузы — все они были хорошо упакованы и опломбированы. Такие дела… Немцы отказываются работать нашим инструментом. Говорят, что он низкого качества и им только свинарник построишь.
— Хм… — не нашёлся что сказать Жека. — Что за ерунда… Мужики у самих же себя воруют.
Впрочем, он был нисколько не удивлён, помня свою работу на кондитерской фабрике в советское время. Рабочие тащили всё, что можно и что нельзя. Тащил и Жека, но это была готовая продукция, которую ещё нашлёпать можно сколько угодно. Красть оборудование это другое. Это как выстрел себе в ногу. Впрочем… Кто знал, что судьба вот так повернётся на 180 градусов, и будут красть у того, кто сам никогда не стеснялся этого делать. Но здравый смысл в этом находить не хотелось — Жека опять воспринял то, что сказал Володаров, как своё личное оскорбление. Как будто это украли у него самого.
По идее, можно было докупить недостающее у фирмы-производителя. Но… На это ушло бы очень много времени. Пока закажешь в Италии или Германии, пока там закомплектуют всё, что необходимо. Пока привезут, а это песенка долгая, учитывая, что будет много перевалок, в том числе и доставка судами, разгрузка в портах, перегрузка на железную дорогу. Минимум месяц, а то и дольше придётся ждать. Нужно попробовать найти похищенные инструменты.
Тем временем Верочка принесла кофе на маленьком подносе и поставила чашку перед Владаром и чашку перед Жекой. Тут же ушла, цокая высокими каблучками и покачивая соблазнительными бёдрами. Сколько ей? Лет 30–35. Самый смак!
— Так а что за охрана на комбинате? — спросил Жека, выгнав ненужные мысли, и попробовал кофе. Хорош! Впрочем, он уже знал ответ, так как помнил мордоворотов в заводоуправлении.
— Охрана не местная, — пожал плечами Володаров и тоже попробовал кофе. — Я точно не знаю, откуда они, но у нас в городе такого ЧОПа точно нет. Говорят, из Москвы привезли новые хозяева. Люди много плохого поговаривают о них. Что и рабочих оскорбляют, и бьют за малейшее недовольство. И воровством не гнушаются. Но что