Кольча с Егором стали расшнуровывать дорогие туфли из крокодиловой кожи, и стягивать носки, но тут Злой Ху подал голос.
— Стойте, проклятые лаоваи! — прочирикал он по-немецки. — Что вам надо, ублюдки? Поганые варвары!
— Нам надо чтоб ты сказал место, где собирается ваша шайка, — сказал Жека. — Если ты скажешь это, я отпущу тебя живым. Сможешь бежать куда хочешь.
— Ты врёшь, чёртов лаовай! — взвизгнул Злой Ху. — Ты такой же лживый, как вся ваша раса белых обезьян!
— Ну окей! — согласился Жека. — Погнали! Заткните ему рот.
Кольча с Егором тем временем сняли с ног китайца туфли и носки. Жека взял нож, проверил его подушечкой пальца и повернулся к китайцу:
— Острый! Походу, резину на прокладки для компрессоров резали им!
Жека плоскогубцами со всей силы пассатижами охватил большой палец на ноге китайца, а ножом стал медленно отрезать ноготь от ложа. Действовал не спеша, чтобы сделать всё чётко. Китаец дрыгал ногой, но плоскогубцы держали палец мёртвой хваткой. Вскоре окровавленная скорлупка ногтя упала на верстак, как раковина от моллюска. Жека следом отрезал подушечку с пальца. Взял глубоко, до самой кости. Потом поднял кусок плоти и окровавленный ноготь и положил китайцу на грудь. Кольча грубо перетянул палец у основания стальной проволокой, чтобы свернулась кровь.
— Видишь! Начало положено! — усмехнулся Жека и показал окровавленный нож и пассатижи. — Сейчас перекурим и приступим ко второй фазе операции. Я «Мальборо» люблю. Красный, крепкий, классический.
Китаец, у которого всё время пытки был заткнут рот, сейчас лежал с широко открытыми глазами — походу, офигевал от боли. Когда вытащили кляп, закивал головой, подвывая от боли, и сразу перешёл на немецкий:
— Ладно, ладно! Чёрт с вами! Скажу, только не надо больше! Оооой, как больнооо!
— Говори! — Жека недобро посмотрел на китайца. — Только не вздумай врать. Я сначала пошлю туда своих людей, чтобы проверить, что ты сказал. Если соврал, разговор продолжится. И начнём с твоих глаз и яиц. Они тебе тоже не нужны. Можно жить и без них.
— Бар «Белая Нимфа», — скороговоркой сказал китаец, старясь не кричать от боли. — На Буцвахер Штрассе!
— Время, когда собираетесь? — спросил Жека.
— Вечером и ночью! — ответил китаец. — Там чужих нет. Отпусти! Отпусти, поганый лаовай! Большой брат Шибао убьёт меня, если узнает… А потом он убьёт тебя! Ааааа! Как больно! Ты искалечил меня!
Жеке надоело верещание китайца, и он велел опять заткнуть ему рот.
— Надо разведать, где эта хератень находится, — сказал Жека, обращаясь к Егору. — Только вы с братаном на азиатов похожи. Съездите и разведайте обстановку, что почём. Если взять легко, ломанём эту киндейку сегодня ночью. Мы тут будем зависать.
Егор с братаном кивнули головами и пошли к машине. Вскоре двигатель завёлся и они уехали.
— Ну чё? Пойдём в офисе посидим? Чай попьём, покурим? — предложил Жека.
Однако долго сидеть не пришлось. Примерно через час Егор с брательником приехали обратно. По виду, слегка расстроенные и озадаченные.
— Брать нелегко будет, — покачал головой Егор. — Жральня эта прямо посреди квартала. А этот Чайнатаун похож на рынок. Там народу тьма, даже сейчас. Там ночью ещё больше народа, чем днём. Забегаловки работают, торговля, лавки, лотки прямо на улице, народу дохера шарится, в том числе и туристов. Как будто в Шанхай какой-то попал.
— Здание отдельное? — спросил Жека.
— В том-то и дело, что не отдельное, — ответил Егор. — Первый-второй этаж пятиэтажки занимает. На первом этаже сам бар, на втором, походу, бордель, судя по вывеске с голой бабой. Но то, что это наши клиенты, говорю точно — перед баром постоянно два охранника прохаживаются, одетые так же, как тот Белый дракон, и ещё двое в тачке, припаркованной рядом, сидят. Эти в костюмах. Может, и ещё где-то есть охрана, которую мы не заметили. Просто медленно проехали рядом, типа туристы и осматриваемся. Но внимание привлекли, конечно. Могли и насторожиться, а могли и нет. Самое херовое, что там через эти фавелы никак не подкрасться незаметно — сразу запалят, что несколько белых идут внутрь квартала.
— Будем работать с машины, значит, — заявил Жека, — вы берёте на себя охрану. Подъедете — шмаляйте по всем, кого увидите. Мы откроем огонь по кабаку. Из гранатомётов.
— Из «Мух» если шмалять, придётся из машины выходить! — заявил Олег. — Хотя сама по себе идея здравая. Но нужно разработать конкретный план действий, чтоб своих же не замочить. Из гранатомётов метров с пятидесяти надо стрелять, и чтоб наших поблизости не было.Я предлагаю сначала выстрелить из «Мухи» по машине охраны, потом по входу в кабак. И пару раз по окнам. А вторая машина пусть, наоборот, за нами едет, второй командой. Мы отстреляемся из «Мух», потом подъедем к кабаку и займём оборону с флангов и атакуем по центру, а Егор нам поможет.
— Ну что ж… Это хороший план, — сказал Жека. — Давайте так. Вы с Клаусом люди опытные, будете из «Мух» стрелять, а я за рулём посижу. Говорите, как туда проехать!
— Гранатомёты надо перед самой стрельбой взводить, — предупредил Олег. — Обратно они не делаются, поэтому надо всё расстрелять и трубы покидать. Четыре штуки я думаю, хватит.
Китайский квартал не имел чётких границ, но начинался традиционно, от местного рынка на другой стороне города. Приехавшие после Второй мировой войны китайцы селились компактно, ближе к рынку на Фридрихштрассе. Жильё там было старое и недорогое. Занимались тем же, чем и в других городах, — в основном торговали, открывали рестораны, кафешки и уличные забегаловки, задешево шили одежду и обувь, и некоторые китайские бизнесмены неплохо поднялись на этом. Работали в доках, в том числе занимались контрабандой. На заводах и в промышленности китайцы не работали.
Если понаехавшие турки устроили у себя в районе маленький Стамбул, то китайцы устроили в своём районе маленький Шанхай. На улицах и день и ночь были открыты сотни ресторанов, кафе и уличных чифанек, где подавали китайскую еду. Готовили её иногда просто на уличных мангалах и продавали под навесами. Иногда еда, приготовленная на