Осознав, наконец, что слишком задержалась здесь, я развернулась и, взяв чемодан с принадлежностями, направилась в злополучную спальню.
Запал мой немного угас после того, как я увидела те фотографии. Теперь желание изуродовать комнату заказчика похабщиной отступило. Нет, я не собиралась мириться с гадкими выходками Артура Воронова, но эти дети вызвали во мне жгучее любопытство. Они никак при всём желании не вязались с этим мужчиной, который явно не имел семьи. Но что, если они внебрачные, а Артур, как может, участвует в их жизни? Правдоподобно с натягом. Но лучше пока унять фантазию и приступить уже, наконец, к работе.
Я поднялась в комнату, разложила инструменты и поняла, что больше интерьеры спальни меня не шокируют.
Ещё вчера дома я загуглила всё, что увидела здесь, и теперь ни крест, ни кресло для утех, ни кровать с кандалами не вызывали праведного возмущения. Что поделать. У всех свои причуды. Кровать была предусмотрительно отодвинута от загрунтованной под роспись стены. Вот за это спасибо, Артур Михайлович — много бесценного времени мне сэкономили на подготовку.
Поняла, что слишком долго смотрю на цепи с ремнями, которые ещё недавно вызывали мурашки. Настолько долго, что невольно представила себя на месте той, кому выпала бы честь оказаться закованной в это безобразие. Отмахнулась от мыслей, взялась за кисть.
У меня имелось кое-какое представление о пожеланиях заказчика и, к счастью, я не успела выбросить в сердцах заранее заготовленный план рисунка. Теперь следовало прикинуть в масштабе, как всё это будет расположено.
Более двух часов ушло на черновой контур рисунка. Я то и дело отходила подальше, чтобы оценить пропорции объектов, а когда меня, наконец, всё устроило, поняла, как устали руки, и бессильно опустилась на пол. Передо мной открывалась панорама из небрежных линий. Что-то вроде огромного скетча, в котором узнавались первичные и вторичные половые признаки мужчин и женщин либо в полной боеготовности, либо в разгар страстного взаимодействия.
Аж сама возбудилась. Что дальше-то будет?
Глянув на экран смартфона, поняла: засиделась. Но как всегда в моей работе, процесс захватил настолько, что рисовала бы и рисовала. Но я себя знаю. Сейчас не посплю, завтра не посплю, а послезавтра накроет в самый неподходящий момент. Так что хватит на сегодня. Работать с цветом начну потом. Но как только я собрала вещи и готовилась было покинуть дом, снаружи послышались голоса.
Кто-то торопливо поднимался по лестнице, и неприятный, писклявый женский голос что-то гундел, прерываясь на смех.
Я замерла. А когда поняла, что шум приближается к спальне, в которой я сижу, напряглась. Неужели Воронов вернулся?
Не знаю, почему, но мне захотелось спрятаться. Вряд ли он ожидал, что я ночью заявлюсь работать. Но ведь охранник меня видел. Почему не сказал? Замок спальни запищал от характерного сигнала магнитного ключа. А я, судорожно оглядевшись, не нашла ничего лучше, чем залезть под кровать-клетку вместе с чемоданом.
Глава 14
Двое ворвались в спальню, заплетаясь ногами друг в друге. Характерный звук, который они издавали, наводил на мысль, что парочка целуется, да так страстно, что, кажется, вот-вот проглотят друг друга.
Я уже проклинала себя за столь поздний приход, уверенная в том, что Воронов с подружкой решили в эту самую минуту предаться разврату, как вдруг услышала голос мужчины:
— Что за хрень на стенах? — спросил он, и я сразу поняла, что это не Артур.
— Забей на этот треш, зай, — отвечала ему та самая блондинка Маша, которую Воронов недавно выгнал. — Артур вызвал художника разрисовать стену. Он чокнутый, ты же знаешь.
— Конечно. Ведь только чокнутый мог пустить на благотворительность такой перспективный кусок земли. Дебил, одним словом. Иди ко мне.
Кровать прогнулась, и я, как могла крепко, обняла чемодан.
— Клади сюда голову, — продолжил мужчина. — Молодец, хорошая девочка. Твой Воронов пожалеет, что связался со мной. Я заберу землю быстрее, чем он вернётся.
Что-то щёлкнуло. Я услышала громкий шлепок, а потом женский вскрик со стоном, а в следующую секунду кровать стала раскачиваться. Сначала не очень быстро, но вскоре её расшевелили так, что я всерьёз испугалась, как бы эти двое не провалились ко мне. Стоны и охи Маши переходили в вопли, особенно после характерных ударов чем-то звонким и свистящим. Когда я поняла, что это плеть, пришла в ужас. Как можно получать удовольствие от боли⁈ И о чём они вообще говорили? Здесь что, готовится заговор? Воронов не только всему посёлку враг?
Удивляться нечему. Такие, как Артур, окружены врагами. Но теперь в душу закралось сомнение. Лёжа под раскачивающейся во все стороны кроватью и слушая вопли блондинки, я размышляла о том, что имел в виду этот мужчина, говоря о благотворительности. Воронов кому-то собирался подарить землю с озером? Но кому? Бред какой-то.
— Кто твой господин, рабыня? — хрипло и настолько проникновенно прорычал мужчина, что я вздрогнула.
— Ты, — пищала Маша, — Да! Да! Ты мой господин!
Кровать перестала скрипеть, а затем что-то звякнуло. Я не видела происходящего, но, обладая богатым воображением, уже рисовала в нём жуткие картины издевательства над блондинкой. Мне почему-то было жалко её, хотя, судя по протяжным стонам, несчастную всё устраивало.
— Открой рот. Вот так. Послушная рабыня. А теперь дай сюда свои руки.
Кровать снова зашаталась, а я от ужаса уже с трудом соображала. На глаза наворачивались слёзы. Я понимала, что если меня заметят, этот самый господин не постесняется и меня в рабыни записать со всеми вытекающими. А там и до цепей с наручниками недалеко, и до плетей с металлическими хвостиками. Едва не всхлипнула.
Когда мужчина зарычал, а кровать с одной стороны слегка подскочила на ножках и встала обратно, я поняла, что всё закончилось.
Первой с неё спустилась Маша и на трясущихся ногах сделала нетвёрдый шаг вперёд.
— Собери документы, — сказал мужчина. — Вряд ли он таскает их с собой. Ключ от его сейфа у тебя есть?
— Нет, зай, но я найду, как его открыть, — ответила Маша дрожащим голосом. — А ты точно меня на Бали отвезёшь?
— Конечно, куколка. Только сначала сделай свою часть работы. Ты же умная девочка, всё