Мужчина выпрямился. Придав лицу серьёзное выражение, он подошёл ко мне почти вплотную. Пришлось ещё отступить. И в ту же секунду я врезалась во что-то звенящее.
— Каждая деталь в этой комнате должна возбуждать, Лена, — сказал мужчина, вынимая из кармана наручники и проводя их жёстким краем по моей щеке. — Скажи, тебя возбуждает то, что ты видишь здесь?
— Нет! Это извращение какое-то! — пропищала я.
— Врёшь, — Артур усмехнулся и подался ближе. Настолько, что я грудью ощутила тепло его тела. — Тебе может быть страшно, ты можешь хотеть сбежать отсюда. Так даже лучше. Когда птичка боится и дрожит в ожидании того, что сделает с ней хозяин, это особая форма наслаждения. Этот страх заводит обоих, и вот уже птичка стонет и умоляет, чтобы хозяин не останавливался.
Только когда щёлкнул замок наручников, я опомнилась и со страхом взглянула на свои руки. К счастью, они были свободны.
— Приступай к работе как можно скорее, — продолжил Воронов, мгновенно отключив обольстителя. — Я завтра уезжаю в город. Меня не будет три дня. Или чуть больше. Успеешь закончить?
— Нет, конечно! Только набросаю эскиз!
— Хорошо. Можешь идти. Охрану я предупрежу.
— А пёс ваш на меня кидаться не будет?
Воронов прошёлся по мне оценивающим взглядом снизу вверх, после чего ответил:
— Он уедет со мной. А теперь уходи. Или я решу, что ты на что-то рассчитываешь.
Он улыбнулся одним уголком рта и подмигнул мне, после чего я как кипятком ошпаренная подскочила и шмыгнула за дверь.
Я бежала весь путь по коридору, по лестнице, меня вынесло за калитку неведомой силой, и та же сила придала ускорения насколько, что я опомнилась и поняла, что задыхаюсь от натуги только на своей линии.
На углу встала и упёрлась в соседний забор, чтобы отдышаться. Беги не беги, а Воронов загнал меня в угол, и как бы я быстро ни бегала, спастись от этого психа с плётками и ремнями не удастся. Но неужели кому-то может нравиться такое? Мне сложно было даже представить себя закованной в кандалы, безвольной рабыней человека, который мог сделать со мной всё, что захочет. На миг фантазия разыгралась, пустив побеги, но я тут же посрывала их. Срам-то какой. Даже подумать стыдно.
Скрестив на груди руки, понуро зашагала к дому. Родителям придётся рассказать, а потом и весь посёлок узнает, что работаю на Воронова, после чего я стану для них врагом номер два.
Глава 11
— Мяв, — было первым, что я услышала, ступив за порог дома родителей.
Присела возле Тучки и грустно улыбнулась, почёсывая его за ухом. Кот явно ждал, что его покормят. Его мои заботы волновали меньше всего. Своих хватает.
— Эх, Тучка, — начала я, поднимаясь и вытаскивая банку корма из шкафа, — какой же скучной и однообразной была моя жизнь до встречи с тобой, парень.
Кот мурлыкал, утыкаясь мне в руку всё то время, пока я накладывала корм, а когда зачавкал с аппетитом, я уселась рядом на пол и прижалась затылком к шкафу.
Требовалось всё продумать. Мне меньше всего хотелось, чтобы односельчане видели меня входящей и выходящей из дома Воронова. А потому следовало хотя бы переодеваться так, чтобы никто меня не узнал. Но я понимала — эта тактика долго не проработает, потому что в деревнях и посёлках редко удаётся сохранить что-то в тайне. Даже если очень стараешься. Слухи разлетаются быстро.
Решив немного отвлечься от тяжёлых мыслей, отправилась полить грядки. Такая работа всегда успокаивала, но не в этот раз. Я находилась где-то за пределами огородных забот, размышляя о ремнях, цепях и мужчине с ехидной улыбкой. Мысли сами собой лезли в голову, и я ничего не могла с этим поделать. А потому опомнилась, только когда кто-то схватил меня за руку и отобрал шланг.
— Куда ж ты льёшь, Лена! — вскричала мама. — Весь перец залила!
Я уставилась на грядку. И правда, что это я? Такое болото устроила, бестолочь. Нет, мне точно нужно выговориться, иначе натворю дел.
— Прости, мам, — я виновато свела брови. — День тяжёлый.
— Да я уж знаю! — мама перекинула шланг на грядку с морковью и бросилась отключать насос. — Мила мне всё рассказала. Пол посёлка уже в курсе, что этот Воронов до тебя докопался. Я как услышала, чего только себе не надумала! Но как хорошо, что ты дома, значит, он тебе не навредил?
Мама, забыв о грядках, снова подошла ко мне и встревоженно заглянула в лицо.
Я лишь тяжело вздохнула. Но и этого было достаточно, чтобы она схватилась за сердце.
Спустя четверть часа, мы уже сидели на кухне. Я пила чай, а мама отсчитывала себе капли успокоительного.
— То есть кот разбил аквариум? — вновь переспросила она.
— Да нет же. Я ведь уже сказала, он на люстре прятался от псины этой бешеной. А она возьми да упади и прямо на аквариум с рыбами.
О том, что хитрец под шумок уволок дорогущую рыбину и сожрал её, спрятавшись где-то в кустах, я умолчала. Как и о жутком содержимом спальной комнаты хозяина дома.
— Ну каков наглец! — мама хлопнула ладонью по столу. — Сам во всём виноват, а тебя крайней делает! Для таких, как этот Воронов, нет ничего святого. Он как дитё избалованное, и все ему, должны! — она залпом осушила стакан. — Ну и что ты решила? Будешь ходить к нему?
— Придётся.
— Соседи не поймут.
— Я буду под прикрытием. Дай мне каких-нибудь вещей, в которых меня точно никто не узнает.
— Так тут же всё мои вещи, Лена. Если ты их будешь надевать, наш цирк раскроют в два счёта. Нет, так не пойдёт. Надо что-то придумать.
Уронила взгляд на тучку. Тот лежал на обитом тёмной тканью кресле и почти сливался с ним. Внезапно посетившая мысль мгновенно переродилась в слова.
— Я бы могла вечерами к нему ходить, когда стемнеет.
— Ты что! — всплеснула руками мама. — Вечером к мужчине! Немыслимо!
— Но тогда меня вряд ли кто-нибудь увидит. А рисовать я могу и при искусственном свете.
— Лена, я не о том! А если он приставать к тебе начнёт⁈
— Если решит, то ему и днём ничто не помешает пристать ко мне.
— Лена!
— Мам, да всё нормально. Он уедет завтра на несколько дней и не будет мешать мне работать. За это время я кое-что успею, а дальше посмотрим.
— Ох, милая моя, — мама сочувственно поджала губы, — надо же попасть в кабалу к такому скользкому типу.