Дочь врага. Невинность в расплату - Кэтрин Рамс

Камиль.

Я, как хищник, чувствую аромат крови, хотя моя жертва находится от меня в десяти метрах. Втягиваю в себя воздух и не могу сдержать кровожадной улыбки.

Жирный, наполовину лысый мужик, который в скором времени должен сдохнуть от моих рук, поранился осколком бокала, принося в мою душу небывалую радость.

Павел Варшавский.

Урод, который в один момент разделил мою жизнь на до и после. Некогда мой хоть и не кровный, но брат, которого я долгое время ненавижу.

Совсем скоро он будет стоять передо мной на коленях и просить пощады, которую он не получит.

Я ждал целых семь лет, находясь в бегах в Сирии, чтобы оказаться в этом маленьком театре, где сегодня выступает ЕГО младшая дочь.

Я помню его любимую малышку ещё совсем крошкой. Девчушка так похожая на мою сестру.

Волосы цвета карамели и огромные голубые глаза, которые смотрели на меня когда-то с восхищением. Она всегда называла меня дядя Ками, она даже как-то говорила, что когда вырастет, то станет моей женой, а я смеялся.

У нас были хорошие отношения.

Это было до того момента, пока я не узнал страшную правду, которая разрушила мою жизнь.

Свет в зале потухает и уже через пару минут начинается представление. Лебединое озеро.

Я замечаю ЕЕ сразу. Она играет главную роль. Белый, красивый лебедь.

Девушка двигается так изящно, что внутри все сжимается от восторга. И сразу становится ясно, что она лучшая балерина в этом представлении. От неё сложно оторвать взгляд.

Даже отсюда я замечаю, какая она восхитительно красивая. Статная. Худенькая. Характерная. И в тоже время такая нежная, что хочется ее сжать в объятиях и сломать, как тростинку. Так чтобы позвоночник хрустнул.

Хочу увидеть, как глаза, которые достались от ее отца, медленно потухают. И в тоже время мне хочется ее защитить.

У меня от чего-то словно током пронзает. Где-то глубоко внутри просыпается желание разглядеть ее поближе. А лучше использовать любимую дочурку своего главного врага. Отыметь ее так, чтобы встать не смогла. Чтобы рыдала, вспоминая, что с ней произошло. Так, чтобы о пощаде молила. А потом выкинуть на порог его дома, чтобы он видел, что я с ней сделал.

Я могу это сделать. Но не забываю себе напоминать, чья она дочь. Залезть на неё — это себя унизить, унизить память о той, которую я больше никогда не увижу. Я хоть и нестоящий урод, но насиловать этого прекрасного лебедя будет хоть и приятно, но не по нашим, бандитским законам.

Хоть я ещё не выбрал какой именно мести он от меня получит, я знаю, что

Варшавские достойны только мучительной смерти. Как говорят от яблочко от яблони. Она тоже не так проста, как может показаться.

— Камиль, ты весь напряжен, — слышу я слащавый голос справа от себя. — Что случилось?

Усмехаюсь. Она все же решила ко мне подойти. Моя бывшая любовница, которая знает намного больше, чем нужно.

— Март, не лезь лучше ко мне, — предупреждаю женщину, которая раньше была пацанкой беспризорницей, а сейчас она жена одного важного политика, который тоже находится на этом представлении.

Женщина выходит из моей спины и присаживается рядом, я же бросаю на нее пристальный взгляд.

Марта хороша собой. Таких красивых женщин редко встретишь. Она всегда сводила с ума пацанов, но была только моей женщиной долгое время.

Однако она была не только любовницей, но и моим по сути единственным другом в блядском гадюшнике, или как его ещё называют, школе интернат для сложных подростков.

— Ты знаешь, что его дочурка, лучшая балерина не только в городе, но и в области, — произносит женщина и я сразу напрягаюсь. Мы не виделись с ней семь лет, а она, увидев меня здесь, сразу поняла почему я сижу в тени и наблюдаю за данным представлением. — Ее ждёт великое будущее. Очень красивая сучка, а главное талантливая. В нашем городе ее знает каждый второй. Любимая дочь, закончившая школу на золотую медаль. Девчонка, которая висит на доске почёта в своей школе, в спортивный школе и даже в центре города. Лицо благотворительного центра для бездомных и обездоленных, — с восхищением рассказывает мне о девушке Марта и данная информация меня правда восхищает. Удивляюсь как у такого урода, родилась такая замечательная дочь. Или все куплено? — Может ее убьешь? Для него это будет огромной потерей.

Сердце пронзает неприятная игла. И, чтобы заглушить эту непонятную боль, я опрокидываю в себя очередной бокал с крепким виски.

Хотя, чему я удивляюсь. В последний раз я видел Арину Варшавскую, когда ей было одиннадцать. Она тогда была очень яркой, умненькой и улыбчивой девчушкой.

Я держал ее на руках, когда она только родилась, она каталась у меня на плечах, когда она немного подросла, я забирал ее из садика и мы ходили гулять в парк.

Я до сих пор помню, как она показывала мне свои балетные танцы, когда она только на них записалась. А сейчас она уже красивая, восемнадцатилетняя девушка, а мне уже тридцать восемь и я отравлен ядовитым желанием лишить ее отца жизни.

Я восхищался и мечтал, чтобы у меня когда-нибудь родилась такая дочь, но этому не суждено осуществиться из-за моей работы, или я бы даже сказал, образа жизни. Мне никогда не узнать, что такое, когда тебя ждёт домой любящая жена и дети.

— Она не виновата в том, что ее отец уёб*ок, — произношу я сквозь зубы. — Только он должен ответить за свои грехи.

Нет, Арину трогать нельзя. Она невинная.

Леся тоже была невинна…

— Давно ты стал таким правильным? На твоих руках столько крови, что думаю, тебе никогда не отмыться, даже если уйти в монастырь.

Она права. Сейчас я не лучше того, кого собираюсь убить. Жизнь меня сделала таким уродом, что порой от себя самого становится тошно, однако это было моим собственным решением. И, если признаться честно, мне нравится быть всесильным.

— Тебе лучше занять свой рот другим делом, — произношу я с усмешкой, хватая Марту за голову.

— Кам… — пытается она вырваться, но я замечаю в ее глазах былое желание. Раньше с этой женщиной, что я только не вытворял. — Ты же знаешь, что я замужем. Все, что было между нами раньше, в прошлом.

Усмехаюсь. Она не забыла и я тоже. Она была моей лучшей,