Бабушка убирает руки от лица. Теперь впивается своими глазами в меня.
— Да. И не смотри на меня так. Я его не выгораживаю. Вот такая нехорошая и бесстыжая. Прицепилась к нему и совращала как могла. Он и не сдержался.
— Это я во всём виновата, — качает головой бабушка. — Не надо было оставлять вас наедине.
— Незачем жалеть о прошлом уже Люба. Уже ничего не изменить.
В этот момент Димка открывает глаза, видит ТИмофея, тянется к нему и говорит громко “папа”. В тишине комнату его голос отчётливо слышно. Мне кажется, у всех в этот момент перехватывает горло от счастья, ну у меня и Тима точно. Он прижимает сына к своей широкой груди, целует в макушку и победоносно смотрит на меня.
— И когда это ты успел его научить? — спрашиваю его.
— Так, в самолёте несколько раз ему сказал, а он запомнил. На удивление сообразительный малыш, весь в папу. Да?
— Ну да. Конечно. Мама участия не принимала, — усмехаюсь я.
— Гены они такие, — совершенно серьёзно соглашается Тим, игнорируя мой сарказм.
— Рада, как назвала? — интересуется бабушка. Ей уже лучше, да и любопытство распирает, поэтому страдания пока отложены.
— Дмитрием назвала. Дмитрий Тимофеевич Медяков.
Тимофей вскидывает на меня глаза.
— А почему не Грозный?
— Потому что я мать-одиночка.
— ЗНачит, это дело надо исправлять. Завтра же идём в ЗАГС, — он даже не спрашивает, а констатирует факт.
— Что ты! — машет руками бабушка. — У девочки первое замужество, а ты хочешь её просто в ЗАГС потащить?
— А что такого? — удивляется Тим. Димке надоедает сидеть у отца на руках и он просится на пол.
— Как что? Надо подготовиться. Хотя бы две недели. Платье выбрать. Ресторан. Позвать гостей, — бабушка говорит, а её взгляд прикован к Диме. Она словно курица-наседка настороженно смотрит на малыша, чтобы заранее предотвратить его падение.
— Рада ты хочешь такую свадьбу? — спрашивает Тим.
— Нет.
— Хоть вы что мне говорите, но свадьбе быть. И я всё устрою, — ставит нас перед фактом бабушка. — Вы лишили меня радости ожидания внука, пока ты была беременна, и радости его рождения. Уж свадьбы я вам не дам меня лишить.
Дима останавливается перед бабушкой, его привлекает яркий цветок на её юбке. Он заворожено смотрит, трогает пальчиком, пытается лизнуть. Сердце бабушки не выдерживает этой мимишности и она сгребает его в охапку, целует толстые щёчки, прижимает к себе.
— Мой внучек. Какой красивый мальчик. Самый-самый красивый. Правда, дед?
Дедушка, конечно же, соглашается.
Эпилог
Небо окрашено в пурпурные цвета, которые словно градиентом растянул невидимый художник по полотну неба. Солнце, склонившись к воде, бросает свои лучи на водную гладь и к розовым оттенкам примешивается золотой.
Это мой любимый момент здесь на острове. Каждый день я прихожу к океану и наблюдаю, пытаясь запечатлеть в памяти всю красоту и буйство красок.
— Так и знал, что найду тебя здесь, — шепчет на ухо любимый голос и руки, скользнув по моей талии, крепко прижимают к его твёрдой груди. По телу пробегает дрожь. Я до сих пор, даже спустя год, как женаты, не могу поверить, что мы вместе. Скольжу в его руках, разворачиваюсь к нему лицом и пытаюсь поцеловать. Он высокий и если не наклонится, то мне не допрыгнуть. Но такого ещё ни разу не было, чтобы Тимофей отказался от поцелуя.
Я счастлива! И от осознания собственного счастья сердце заходится галопом. Страшно представить, что я могла бы до сих пор жить в Питере вдвоём с Димой, если бы не встретились с Тимофеем случайно в супермаркете.
Он прикусывает мою нижнюю губу, целует в уголок губы.
— Не представляю, что было, если бы я не нашёл тебя.
Мы даже думаем об одном и том же.
— Что за спор у вас был с Сергеем? — спрашиваю я. Ещё утром я стала случайным слушателем их разговора.
— О, это старая история.
— Расскажи.
— Да ничего особенного. Просто поспорили.
— На что?
— Неважно, — усмехается Тимофей. — Так, глупость.
— И всё же?
— Ну хорошо. Я же знаю, что не отстанешь.
— Не отстану, — подтверждаю я.
— Три года назад мы поспорили с Серёгой, что я воспитаю тебя в течение месяца.
Фыркаю от смеха.
— Ну и как? Получилось?
— Сама же знаешь, что нет. Теперь я должен выполнить его желание.
— Ох, уж эти желания, — вспоминаю как сама, воспользовалась своим.
— Ну твоё желание выполнять было очень приятно.
— А упрашивать пришлось, как маленькую девочку, — смеюсь.
— Я хотел быть правильным. А Серёга требует невозможного.
Поднимаю бровь.
— Я должен найти ему девушку. Уже всех знакомых перебрал, а ему ни одна не нравится.
— А как же Алеся?
— А она согласится?
— Уж на одну встречу-то уговорю.
— Тогда надо попробовать.
Дуновение ветерка приносит с собой тихий плач ребёнка.
— А где Дима?
— Уснул. Я ему сказку даже рассказать не успел. Нянечка в доме.
— Устал бедняжка.
— Зато у нас с теперь есть время побыть одним.
Беру Тима за руку и веду к воде. Мягкий песок приятно ласкает ступни, длинный подол юбки уже намок и обвивается вокруг ног. Идём вдоль берега и просто молчим. Не хочется ничего говорить. Смотрю на Тима и встречаюсь с ним взглядом.
— Ты счастлива? — внезапно спрашивает он.
— Конечно.
Вновь притягивает меня к себе. Убирает непослушный локон с моего лица, отводит за ухо.
— А ты не хочешь мне ничего сказать?
— Нет, — улыбаюсь.
Неужели от него ничего не скрыть? Уже много раз замечала, что он всегда первым узнавал мои тайны, будто мне в голову встроен датчик, который передаёт сигнал лично Тиму.
— А мне кажется ты врёшь.
— С чего бы? Мы же договорились друг другу не врать.
— Не верю. Даже я, мужчина, заметил, как потяжелела у тебя грудь. Сколько уже?
— Ничего она не потяжелела.
— Мне виднее. Признавайся.
Его горячая ладонь накрывает мою грудь, и тело реагирует мгновенно.
— И вот ничего от тебя не скрыть.
— Ничего.
— Я сама недавно узнала. По моим подсчётам недель десять, двенадцать.
— Значит, пора возвращаться домой.
— Вот поэтому я и не хотела говорить. Давай ещё немного побудем на острове. Здесь так волшебно.
— Хорошо. Но только неделю и не больше.
Его рука замирает на моём ещё плоском животе.
— В этот раз должна быть девочка, — делится со мной Тим. Хотя я это слышу не в первый раз. Тимофей безумно любит сына, но не забывает намекать, что хочет ещё детей.
— Бабушка с дедушкой, с ума сойдут от радости. Ты им ещё не говорила?
— Нет. Ты