— Ань, когда ты перестанешь избегать меня?
— Я не избегаю.
Отрываю несколько виноградинок и кладу их в рот, они сладко лопаются, обволакивая терпким вкусом язык и нёбо.
Смотрю в окно. Обожаю этот вид. Уже пять лет прошло, а мне не надоедает ни на секунду. Я готова делать что угодно, только бы избежать очередного разговора с Ваней о том, что нам как бы уже пора.
Он садится напротив меня.
— Я стараюсь быть внимательным и понимающим, но, мне кажется, ты просто не особо заинтересована в наших отношениях, поэтому и отталкиваешь.
— Вань, ну вот при чём здесь это? Я просто нервничаю, а ты начал обнимать. Поэтому такая реакция.
Протягиваю руку и касаюсь его пальцев. Он ведь на самом деле хороший парень: добрый, отзывчивый, внимательный. Сама не понимаю, что со мной. Я ведь уже для себя давно решила, что Костя не для меня, так сколько можно быть одной? Ваня именно тот мужчина, с которым можно строить отношения.
— Тогда скажи, что мне надо сделать, чтобы ты не убегала каждый раз, когда я пытаюсь поцеловать?
— Ничего.
— Или, может, я чего-то о тебе не знаю? Ты стесняешься меня или себя?
— Нет, нет и ещё раз нет. Никого я не стесняюсь. Просто хочу, чтобы наш первый раз был в более романтической обстановке.
— Ань, скажи честно, ты девственница? — спрашивает Ваня почти шёпотом, будто боится меня спугнуть.
— Нет, — вскакиваю со стула. — С чего ты взял вообще? Были… был у меня мужчина. Просто неудачно. Поэтому… да, поэтому и боюсь. А ты давишь на меня.
— Не с Костей ли был твой неудачный раз? — продолжает допрос, а меня жутко бесит его любопытство.
Ну не хочу я пока с ним спать. Как будто люди без секса и дня провести не могут.
— Ну вот, теперь Костя у тебя будет виновен во всех проблемах и бедах?
— Всё. Я понял. Твой друг Костя неприкасаемый.
Ваня встаёт со стула, поправляет ремень на джинсах. Бросает взгляд на стол.
— Ладно. Я поехал. Раз сегодня ты не в настроении, не буду портить тебе остаток вечера. Может, и друг твой вернётся.
— Вань, ты что, обиделся?
— Да я вроде не девочка, чтобы обижаться.
Он подходит ко мне, целует в щеку. А мне становится стыдно. Ну, что я правда за человек такой.
Обхватываю его лицо и встаю на цыпочки, пытаясь дотянуться до его губ. Ваня наклоняется, и в этот раз у нас получается долгий поцелуй. Даже с языком, хотя я не люблю такой поцелуй, но из-за чувства вины сейчас позволяю ему вести себя по-хозяйски. Ваня входит во вкус, прикусывает губу до боли, я недовольно смотрю на него, а он как будто не замечает. Прижимает меня к себе всё крепче. Я животом чувствую твёрдый бугор. Кажется, пора завязывать, а то остановиться не сможет.
Упираюсь ладонями ему в грудь и надавливаю, чтобы остановить.
— Аня, ты издеваешься надо мной, — шепчет Ваня на ухо и прикусывает мочку уха. Мне щекотно. Я пытаюсь увернуться, втягиваю голову в плечи.
— Ну всё, Вань, всё. Хватит. Щекотно.
— Ты не представляешь, как я тебя хочу.
— Вань, — вспыхиваю я от неожиданного признания и опускаю глаза.
— Хорошо. Молчу.
Теперь, когда настроение у Вани немного поднялось, а я как сувенир за выдержку, сижу рядом с ним, позволяя обнимать себя, Ваня наливает вино.
Оно помогает мне немного расслабиться. Алкоголь вообще очень странно действует на меня. Я становлюсь очень весёлой и смелой, поэтому на каждую вечеринку у меня лимит — один бокал вина.
Вечер проходит на удивление хорошо. Я даже на полчаса забываю про Костю.
В девять часов Ваня начинает собираться домой.
— А как ты поедешь? Ты же выпил, — говорю Ване, собирая тарелки со стола.
— Переживаешь?
— Ну да. А что, не должна?
— Должна. Мне приятно. Тогда я оставлю машину у тебя на парковке. Такси вызову.
— Хорошо.
Такси приезжает быстро. Мы прощаемся. Как только за Ваней закрывается дверь, я выдыхаю.
Вообще, не понимаю, как некоторые пары везде вместе гуляют, целуются каждую минуту. Я, наверно, какая-то не такая. Я устаю от всех этих обнимашек уже через час, а к вечеру чувствую себя вымотанной.
А может, я просто одиночка? И мне не нужна никакая вторая половинка?
Сажусь на диван, задумчиво разглядывая ночной город и светящиеся огоньки, которые стройной лентой раскинулись от столба к столбу.
Ну вот, бывают же такие целые, что живут всю жизнь в одиночестве.
Мои мысли прерывает звук открывающейся двери. Поворачиваюсь и наблюдаю, как в коридор входит Костя.
— Ну что, проводила своего хомяка? — язык у него явно заплетается.
— А ты что, сдержаться даже не мог, чтобы в первый вечер не напиться?
— Не мог. А что такое?
Костя снимает белые кроссовки и нетвёрдым шагом идёт к дивану.
— Анютка, а ты правда красивой стала.
Он плюхается на диван, я встаю, чтобы освободить ему место, но он тянется ко мне и сгребает в охапку.
— Костя! — визжу я вперемежку с хохотом, потому что Костя щекочет мне рёбра. Ненавижу, когда он так делает. Пытаюсь отбиться от него, но даже от пьяного Кости увернуться довольно сложно. Он прижимает меня к себе, носом втыкается ямку между плечом и шеей.
— Как ты вкусно пахнешь! — шепчет он, а у меня миллион мурашек скачет по рукам и спине.
Глава 9. Полежи со мной
— Полежи со мной, — выдыхает Костя, обдавая своим дыханием. Но от него не пахнет алкоголем и совсем нет перегара. Этот запах я ни с чем не спутаю. Когда пил отец, от его пойла воняло на весь дом, особенно если пили самогон или палёную водку. От воспоминаний меня до сих мутит. Страшно вспоминать, а ещё страшнее думать, что было бы со мной, не попадись мне тогда Костя. Он вытащил меня из такой грязи, о которой я ему и не рассказывала. Я Алинку вслед за собой вытащила. Она сейчас в колледже учится, в школе до девятого класса отучилась, жила у папиного брата. Пока отец бухал по чёрному и спивался дальше, я работала и содержала себя и Алинку. Высылала ей деньги каждый месяц, одежду покупала, раз в месяц, иногда два навещала её. Но забрать бы мне её никто не дал, я пробовала опекунство оформить, ни в какую не согласились. Приходилось мириться с тем, как есть. И то хорошо. Я была