Так что я, преодолевая страх, от которого пришлось избавиться, прыгая тулуп на льду, просто сняла носки и прошла по карнизу. Ярослав сидел на окне и, увидев меня, улыбнулся, а потом словно очнулся и широко раскрыл глаза.
Открыл резко створку. Я чуть не упала, но он снова подхватил меня и затащил в комнату.
Глава 11
— Вот же ты дура! — выплюнул Яр, осматривая меня со всех сторон. — Да еще и без носков.
— Они у меня с собой, — достала из карманов, попытавшись улыбнуться. И на всех обычно это действовало.
Мне прощали любые глупости. Но с Яром не получилось.
Даже обидно.
Он силой заставил сесть на свою расправленную кровать. Сам мне надел на ноги носки, несколько раз пригрозив, когда я захихикала от щекотки.
Потом он сел на кровать и тяжело упал на спину. Я невольно посмотрела на подросшего брата.
— Ну, ты и дылда! Вытягивали тебя там, что ли?
— Что со мной только не делали, — усмехнулся он и посмотрел на меня, закинув руку за голову. — А как тебя угораздило стать фигуристкой при твоей удаче?
— Мама привела. А что с удачей?
— Плохо с ней. Ты ж с пороком сердца родилась. Забыла?
Наверное, из памяти ребенка многое стирается со временем. Остаются самые знаменательные дни, как вот этот, когда Ярослав вернулся, и мы снова стали дружить, как раньше.
Но я не забывала никогда ни дня из тех, что провела под капельницей. Наверное, если есть на свете ад, то у меня он будет именно таким.
Под вечной капельницей. В больнице. В окружении медсестер и врачей. Так что день, когда это закончилось, я тоже помню. День, когда в нашем доме появился Ярослав.
— Ну, и что? Не умерла же. Чем не удача, — пожала плечами и нагло пошла копаться в его вещах. И сразу нашла то, что искала.
Яр и слова не сказал, когда я села за его стол, включила настольную лампу, чтобы открыть конверт.
Но читать было нечего. Пустой лист.
— Ты смеешься надо мной? Я так ждала твое письмо, а тут ни строчки.
— Ну, и правильно. Зачем письмо, когда я здесь?
И правда. Глупо обижаться. Но я все равно надулась и стала копаться в других вещах, иногда поглядывая на брата.
Тут были учебники, записи предметов, которые мы еще не проходим. И большинство на иностранном языке.
— Что такое воспаление легких?
— Пневмония. Ну, в общем, простуда, только очень сильная.
— А почему ты заболел? Тебе было плохо?
— Знаешь, да, плохо было, сознание терял, даже когда в туалет ходил, но у всего этого есть один большой-большой плюс.
— Ты дома, — догадалась я и повернулась, чтобы ему улыбнуться. Он так смотрел! Словно изучал меня. И мне это нравилось, пока я не задала вопрос. — Я стала красивой?
— Нет. Ты мелкая и курносая. Кто говорит, что ты красивая, льстят.
— Вот же ты! — кинулась я к кровати и взяла подушку. Кинула в него и не попала. — Ты же мой брат! Ты должен говорить мне приятные вещи.
— Нет, Мира. Я буду говорить тебе только правду. И давай спать, пока родоки не пришли разобраться, чего ты визжишь, как резаная свинья.
— Ярослав! Я не визжу! И я не свинья!
— Маленькая хрюшка?
— А ты невоспитанный боров!
— Вот и решили. Теперь прыгай в лужу и накрывайся одеялом. Не хотелось бы завтра снова слечь на пару недель.
— Так давно приехал?
— Неделю как, — укрыл он меня одеялом, когда я легла. — Правда, ходить разрешили пару дней назад.
То есть он только выздоровел, а я вынудила его броситься за мной в реку. Ну, чем не дура? Но зато мы снова вместе. Дружим.
— Почему ты кинулся за мной? Папа бы спас меня.
— Не-а. Он большой и неповоротливый. А там нужно было спешить.
— А если бы ты умер?
— Тогда я бы умер, спасая прекрасную принцессу.
Я нахмурилась, чувствуя, что он лгал.
— Ты же сказал, что я страшная. И нос у меня курносый.
— Это не мешает тебе быть прекрасной принцессой, Мира. Спи давай.
— А ты чего не ложишься?
— Сейчас лягу, — сидел он на кровати и смотрел на меня, а я на него. Только уже одним глазом. А потом и его закрыла, настолько быстро сморил меня сон. Но еще никогда я не засыпала так спокойно.
Теперь в моей жизни было все, чего я хотела.
Глава 12
Спустя месяц. Ярослав
— Мира! Спускайся, а то задницу надеру, — орал я в один из июньских дней, когда она на спор с девчонкой решила забраться на дерево.
Эту рыжую Диану я бы придушил на месте, но меня неправильно поняли бы.
На меня и так смотрели достаточно косо. Но я пытался вести себя как обычный подросток. Но порой такие вот ситуации, когда Мира вела себя, как девчонка, которой моча в голову ударила, просто выводили из себя. Хотелось ударить ее, чтобы понимала, где заканчивается игра, и начинается опасность.
— Мира, я кому сказал!
— Я не могу! — закричала она, и тут же визг чуть не разорвал мне сердце, когда одна ее нога в розовой туфельке соскользнула. Идиотина.
— Твою ж… Ты зачем с ней поспорила? — повернулся я к рыжей дуре. Боже, какие они мелкие все страшные!
— А зачем она сказала, что все умеет? Пусть доказывает.
— Я бы тебе показал, что умею. Черт… Мира, держись за ветку! — скинул я спортивную кофту и начал залезать по дереву. Надо отдать ей должное, она молодец, что залезла. Но, очевидно, не подумала, что придется слезать.
Детский сад на выезде.
И с чего бы отец так начал мне доверять?
Ладно мне. Но Мире!
Он теперь отпускал ее недалеко в лес, где на большой поляне соорудили детскую площадку. А если пройти дальше полкилометра, то можно уткнуться в огромную ледовую арену, тоже, по сути, построенную для Миры.
Теперь рядом с домом постоянно ошиваются дети. Меня это бесит. Общаться с ними мне неинтересно, а Мира уже со всеми перезнакомилась.
А с этой рыжухой, прям, сдружилась.
И как Нина это позволила, учитывая ее маниакальное желание опекать дочь?
— Яр, мне страшно!
— Потому что ты дура! Не смотри вниз.
— Ты опять меня ругаешь.
— Ну, кто-то же должен, раз предки носятся с тобой, как с единственным подснежником, — выплюнул я и без особых усилий добрался до Миры, схватил ее запястье, уже привычно чувствуя покалывание.
Это всегда так, стоит коснуться ее мягкой кожи.
— Ты будешь орать на меня или спасать?
— Когда-нибудь я перестану тебя спасать и всеку.
— Это вряд ли. Если честно, с таким братом мне вообще ничего не страшно, — улыбнулась