— Как деятельность фонда помощи одаренным детям могла шокировать Егора? — Войцеховская усилием воли сбросила оцепенение.
Девушка тяжело вздохнула.
— Я не понимаю, зачем вы хотите услышать то, что и так знаете?
— И что же это? — тут уже не выдержала Лера Александровна.
— Это преступление. Отмывание денег — это преступление.
Нина Павловна упала обратно на диван, с которого только что встала. Она повернулась к Лере и взяла ее за руку, как ребенок взял бы мать в тот момент, когда он не понимает, что происходит, и ему нужна поддержка.
— Лера, о чем она?
Лера Александровна сглотнула. Она неотрывно смотрела на Викторию, пытаясь угадать, что это: спектакль, ложь, сумасшествие?
Но девушка не спускала глаз с Войцеховской, и в ее взгляде читался не меньший испуг, так следят за ядовитой змей, которая может проползти мимо, а может вцепиться, и шансов выжить будет мало.
— Лера?! — это была почти истерика.
Музыка все еще лилась из колонок. Автор ее, по словам девушки, замершей, натянутой будто струна, на диване и тоже ожидавшей плохого, никогда не изменял хозяйке. Он любил ее. Он лишь хотел спасти друга детства и талантливого человека. Ведь, как оказалось, мелодия, которую Артем наигрывал в тот день, когда они познакомились с Ниной, и которая была им переработана и доведена до уровня хорошего классического произведения, была написана этой самой Настей.
Это еще страшнее, чем предательство. Потерять его второй раз для Войцеховской, когда она уже смирилась. Уже ненавидела. Такое сложно пережить… Так еще и какое… отмывание? Что это? Лера Александровна считала себя образованной женщиной, но сейчас она никак не могла понять, что это слово означает. Отмывание чего? Они отмыли филармонию перед конкурсом до блеска, Нина вызвала клининг, но это вряд ли преступление.
— Лера! — это был уже почти крик.
Помощница скинула наваждение. Нина Павловна, приложив руку к сердцу, оперлась о высокую спинку дивана и никак не могла продышаться, паническая атака захватила все сознание женщины.
— Виктория! Дайте воды! Там графин, — Лера Александровна оказалась возле комода, в котором хранились лекарства. Выбрав нужное и выхватив из рук девушки бокал, Лера подбежала к хозяйке. — Вот, выпейте. Да! Мелкими глоточками, — она успокаивающе приобняла Нину, поглаживая ее по спине.
— Лера, — голос Нины осип, — о чем она?
— Я не знаю, дорогая моя. Но ты должна дышать. Сейчас только дышать. Мы во всем разберемся, обещаю тебе.
— Он ведь любил меня, правда, Лера?
Лера Александровна оглянулась на девушку, замершую недалеко от дивана. Виктория взгляд не прятала, лишь утвердительно кивнула головой.
— Конечно, разве можно тебя не любить… Пойдем, ты сейчас ляжешь, лекарство вот-вот подействует, тебе надо отдохнуть.
Мелкими шажками они поднялись по казавшейся теперь бесконечной лестнице на второй этаж.
— Надя!
Из кухни показалась повар.
— Присмотри за хозяйкой. Мне надо договорить с гостьей.
Женщина, несмотря на возраст, двигалась очень быстро и вскоре исчезла за дверью спальни Войцеховской. А Лера Александровна поспешила вниз.
— Садитесь, — она указала на стул за большим обеденным столом, — сейчас вернусь.
Лера забрала ноутбук из своей спальни и по дороге в гостиную захватила из бара бутылку виски и два стакана.
Опустив все это на стол перед гостьей, она отодвинула стул и уселась сама. Себя сейчас Лера ненавидела. Потому что где-то на самой границе сознания начала понимать, что значит «отмывание». Флешка с «доказательствами» вошла в гнездо USB.
— Что у вас с головой?
Девушка не произвольно дернулась, когда у Войцеховской началась истерика, она стянула шапку. Кусок волос на голове у нее был сострижен и там виднелся пластырь.
— На меня напали, когда искали то, что на флешке.
— Когда это было?
— Чуть больше недели назад.
Лера закрыла глаза, разговор между Ниной и Егором яркими картинками всплыл в памяти.
«А если ей, например, проломят голову…»
Вот почему Егор был готов свернуть хозяйке шею, когда это услышал, вот почему девушка, сидевшая сейчас рядом, боялась и просила не трогать Егора и его семью. Она знала, куда шла, и все равно шла. Смелая. Но глупая. Ее бы не пожалели. Войцеховский бы не пожалел.
А Лера знала теперь, кто главный на этом «празднике».
— Нина Павловна не имеет к произошедшему отношения! — это было сказано жестко, почти грубо. — Она всего лишь была обижена тем, что узнала об измене Артема. И об его предательстве.
— Вы про деньги?
— Да, про деньги, но Артем не крал ничего у фонда. Он выкрал один документ и отдал его человеку, который увел часть хозяйских активов. Вряд ли он понимал, какой причиняет вред хозяйке.
Девушка дернулась, словно от пощечины. Подняла глаза на Леру. В них сейчас плескалась не меньшая истерика, чем у хозяйки, но Виктория собралась.
— Покажите мне, что вы имели в виду под отмыванием.
Девушка кивнула, и следующие десять минут сердце Леры выплясывало, как сумасшедшее. И только один человек был тому виной. И именно с ним хозяйке вскоре придется встретиться, именно ему противостоять.
Когда спустя час Виктория уходила, уже у порога она обернулась и тихо спросила:
— Скажите… Это ведь не… не Нина Павловна?! Есть кто-то большой и страшный…
Умная девочка.
— Есть... Но если у Нины получится, если у нас всех хватит сил... Вам не о чем будет волноваться.
Лера вдруг улыбнулась:
— То, что нас не убивает, делает сильнее, Виктория. А ты молодец. Только помни, никому! Если у нас получится, ты все сама поймешь.
Девушка кивнула и исчезла за дверью, но странное чувство не оставляло Леру, будто подруга Егора Зиновьева ушла не одна. Точно рядом с ней шел кто-то, кто должен был стать частью ее жизни и жизни Нины, но судьба решила по-иному. И теперь этот некто был благодарен… И свободен.
* * *
Община в Канаде, в которую входили ее мать с сестрой с их новыми мужьями, состояла из русских и украинцев, евреев, чьи родственники были вполне состоятельны и имели здесь, в России, определенный статус. Обитатели небольшого городка были весьма дружны, часто устраивали совместные праздники, походы на природу, особенно в горы, поездки, в том числе и в США, и были неразлучны, несмотря на разницу в возрасте. А самое главное, община была самодостаточной в какой-то мере. В ней были и свои юристы, и врачи, психолог, бухгалтер… И не абы какие. Последний работал, пока не ушел на заслуженный отдых в одной премилой организации, о которой слышала вся страна, но мало