Хозяйке было сообщено о прибытии дорогого гостя и, как всегда, дабы не нарушать правила этикета, послышался звук каблучков, выстукивающих по лестнице, наверняка в такт биению сердца их носительницы.
Медленно, а потом все быстрее, кажется, вот-вот и она бы сорвалась на бег. Но достоинство и гордость победили.
Виктор Александрович, прекрасно знавший место расположения бара, повернулся к бывшей супруге с наполненным бокалом бренди.
Если смотреть на нынешние предпочтения хозяйки, бывший муж ее красивым не был. Во всех смыслах. Точнее было бы вспомнить высказывание про обезьяну, которой разве что на чуть-чуть должен быть краше мужчина. Долговязый, худой, жилистый с большими длинными руками, с большим ртом, с серыми глазами, взгляд которых мог быть острее ножа, волосами цвета… нечто между блондином и седым шатеном. Но что у него было не отнять, при всем при этом, он мог быть на удивление обаятельным и душой компании.
И Лера в очередной раз поймала себя на мысли, что они бы были потрясающей парой. Именно такой, какой и должны быть взрослые состоятельные и интеллигентные люди. А иначе назвать Виктора Александровича она не могла. В конце концов, он мог говорить о многом, разбираться в столовых приборах, политике и экономике, бизнесе и криминале, в его речи не присутствовал «мерзкий» лексикон. В каком-то смысле он был неким эталоном (если закрыть глаза на бизнес). Хотя чисто внешне они с Ниной напоминали знаменитую диснеевскую сказку о красавице и чудовище. А она, как помнилось Лере Александровне, заканчивалась хорошо, в отличие от брака Войцеховских. Возможно… Нина Павловна поторопилась вешать на него клеймо бабника… Эту мысль Лера никогда не озвучила бы, ибо должна быть либо на стороне хозяйки (а значит, на стороне ее мнения) либо быть стороной нейтральной (а значит, молчать или уволиться). Да, Виктор Войцеховский не был простым человеком, но и хозяйка не была обычно женщиной.
Нина застыла перед Войцеховским, точно хрупкая тонкая лань перед хищником, но сегодня хищник был сыт, а может, предпочитал не уничтожать красивые вещи. Госпожа Войцеховская вздернула подбородок и посмотрела на бывшего мужа прямо, гнева уже не было, скорее непонимание, неверие и боль от предательства.
— Какое имеет значение, откуда приходят деньги, Нина? — содержимое бокала гость опрокинул внутрь, не поморщившись.
— Имеет, — тон Нина Павловна выбрала вежливый, но твердый. — Чтобы ты сказал, если бы вместо того, чтобы получать то, что ты заработал, тебя мало того, что обманули, так еще и кормят подачками?!
— Подачками, — он усмехнулся. — Сейчас кризис, Нина, твои дивиденды были бы в разы ниже, получай ты то, что, как ты говоришь, заработала.
— Ты не понимаешь! — начала было женщина.
— Это ты не понимаешь! Дивидендов тебе сейчас не хватило бы даже на туфли, не то, что покрыть долг перед Романом. Окстись, цены на нефть уже давно не те.
Палец указал на папку, которую гость бросил на столик при входе.
— Я выкупил тебе помещение. Оно твое.
Нина бросила взгляд на синий кусок пластика.
— На твоем месте я бы его продал и вложился во что-то более прибыльное, чем студия. Благотворительность нынче не в моде.
— Ты перестал иметь права давать мне советы не так давно. Я спишу это на то, что ты еще не привык, — вздернула подбородок женщина.
— Точно, — хмыкнул Войцеховский, — не так давно я получил право называть тебя дурой, не боясь быть отлученным от секса.
— Как?! — она сорвалась на крик, таки устав быть вежливой. — Как ты это сделал?
— А ты у своего красавчика спроси! — ядовито прошипел бывший муж. — Ты все меня уличить хотела в изменах, а сама, радостно под мальчишку улеглась. А ты ему на фиг не нужна! Не сдалась ни разу! Ему бабло нужно! Он за него, не то, что тебя, он маму родную продаст!
Нина отшатнулась, как от пощечины.
— Что?! Ты о ком? — прошептала она еле слышно.
Виктор Александрович приблизился к бывшей жене и неожиданно нежно обхватил ее одной рукой, прижав податливое хрупкое тело к себе, его губы коснулись ее виска. Мужчина замер, наслаждаясь моментом в полной мере. Орлиный нос сделал глубокий вдох, втянув запах шампуня, духов, крема и ее кожи.
— Триста тысяч, родная! Ты стоила всего триста тысяч! С полгодика назад! Сейчас, наверное, расценки у него подросли! Инфляция, сама понимаешь!
Нина всхлипнула, будто запнулась, будто готова была упасть, только его рука, та, что до этого не позволяла себе лишнего, заскользила по ее спине, обхватив ягодицу.
— Ты так и не научилась уничтожать важные документы. Доверенность на управление и распоряжение пакетом акций так и осталась у тебя в бумагах. Он ее мне и достал за триста тысяч. Сейф ты тоже не научилась закрывать, маленькая моя.
Она вцепилась в его предплечье, мечтая найти опору в мире, где все совсем по-другому оказалось, нежели виделось.
— Полгода… Это невозможно! Он не мог так поступить! Не мог! Но как ты…
— Девочка моя, — он бережно коснулся губами ее лица. — Ты же не думаешь, что я бы тебя обделил?! Что я бы тебя ни с чем оставил?!
Слезы, бежавшие по ее лицу, намочили ткань дорогой рубашки, тушь и губная помада испачкали ее так, что только на свалке ей теперь и место. Хотя Виктора Александровича это вряд ли волновало. Нина почти растаяла в этих знакомых объятиях, она была готова сдаться. Если бы не…
— Это ты его… убил?!
— Кого? — удивленно приподнял брови Виктор Александрович, отстранившись.
— Артема! — всхлипнула она.
— В смысле убил? — выражение лица бывшего супруга мгновенно изменилось. В нем не осталось и следа той мягкости и нежности, с которыми он только что смотрел на Нину.
— В прямом! — Войцеховская была близка к истерике.
— Погоди! — мужчина отступил на шаг и окинул взглядом взволнованную женщину. — Ты спятила? Кого убил? Этого пройдоху? Он мертв? Так это по его поводу ты просила меня поспособствовать в полиции?
— Не притворяйся, что не понимаешь! Я знаю, ты на такое способен!
— Тихо! — мужчина