— Договорились! — обрадовался Ванька. — Я за тобой заеду!
— Ууу! Ты в трезвенники подался?
— Не дождешься, — хмыкнул друг. — Там рядом СТО хорошая, а у меня коробка чего-то дергать начала, сдать хочу.
— Тогда ок!
* * *
Сотрудница банка очень старалась выглядеть приветливо и заинтересованно, но выходило у нее это не особо удачно. Жара и конец рабочего дня, клиент — женщина в возрасте с глазами на мокром месте — все это не лучшим образом сказывалось на клиентоориентированности.
— После предоставления необходимого пакета документов денежные средства будут перечислены на вашу карту, с даты предоставления кредита и не позднее десятого числа каждого месяца в размере, указанном в графике платежей, вы должны будете его погашать.
— И каков будет этот размер?
— Это зависит от суммы и срока. С учетом того, что вы пенсионер, и кредит вам может быть предоставлен без поручителя и залога на сумму не более трехсот тысяч, в месяц с учетом процентов и максимального срока будет выходить около семи с половиной тысяч рублей.
И у мамы моей и у тети была одна такая милая особенность — когда они готовы были зарыдать, они слегка улыбались. Эту улыбку сложно с чем-то спутать знающим людям. И причина ее сейчас была очевидна — зарплата тетки вместе с пенсией около тринадцати тысяч…
— А можно взять договор почитать? — встряла я, заставив девушку оторвать взгляд от тети Насти и дать той передышку.
Сотрудница пожала плечами, и вскоре принтер выплюнул целую пачку макулатуры, мне кажется, листов там было больше, чем купюр по тысяче, которые получила бы тетя, возьми она этот злосчастный кредит наличкой.
Едва мы вышли из здания, Анастасия Валерьевна засеменила к лавочке у входа. Всегда жуткая аккуратистка, она не заметила, как наступила на жвачку, отчего шлепка прилипала к горячему тротуару, всему оранжево-розовому от лучей заходящего солнца.
— Надо брать. Звонили Саше, требуют денег по каким-то распискам мужа, — тетка опустилась на лавочку с логотипом банка на спинке.
Я присела рядышком. Нагретые солнцем доски и металл обожгли кожу ног.
— Мне нужен хотя бы один день. Мы с подругой почитаем. Наверняка там какие-то скрытые переплаты, типа страховки, а их можно исключить, тогда и платеж будет меньше.
— А вдруг они... с ней что-нибудь сделают? — в глазах тети стояли слезы. Она меня даже не слышала, полностью погрузившись в свое горе. И понятно почему!
Вроде не в 90-е живем, а чего только в новостях не прочитаешь!
Она так и просидела, смотря прямо перед собой в пространство, до самого закрытия офиса, охранник которого, в назначенное время выглянул наружу, выкинул в урну фантик от конфетки, щелкнул замком, призванным охранять банковские тайны и сбережения, и исчез за опустившимися жалюзи.
— Может и правда продать квартиру, а? — Анастасия Валерьевна тяжело вздохнула.
Родители часто говорили, что Саше не повезло. Но в тот момент мне подумалось, что они ошибаются. Везение хорошо при игре в рулетку, а в жизни надо уметь здраво оценивать свои возможности. Мать всегда мне твердит, что лучше жить по средствам. Хотя все, что нас окружает, то самое общество потребления кричит: «Ау! Вика! Ты живешь лишь раз! Неужели тебе не хочется слетать в далекие страны, купить хороший телефон, на которых ты помешана или компьютер?!» Оно и Сашу звало, только та зову поддалась. Чуть возросший доход мужа породил неуемный аппетит. И ладно бы она расхлебывала эту кашу сама, так нет, кредитную эстафету она пыталась всучить матери.
— Я не знаю, теть Насть.
А что я могла сказать?
Только вот по пути домой в полупустом автобусе, глядя на мелькавшие машины, дома и людей, я все никак не могла отделаться от мысли, будто утопающий просил меня о помощи, в руках у меня был спасательный круг, а я ему его не бросила. У меня ведь лежат деньги в банке, моя доля от бабушкиного "наследства", мой первоначальный взнос. Но если мама узнает, она меня убьет. Или нет? Я, если честно, не считаю до конца эти деньги своими, хотя родители никогда не требовали отчета. Это же подарок бабушки.
* * *
Огонек на кончике сигареты чем-то напоминал красный маячок оптического прицела. Неосвещенный сквер, куда выходила дверь компьютерного клуба, застыл, что наш каштан, когда солнце в зените. Черные кроны деревьев будто повисли в воздухе, тонкие стволы растворялись в сумерках и далеком свете фонарей, вывесок и реклам.
Город опустел, все старались ловить последние теплые деньки, когда еще можно искупаться, посидеть компанией под открытым небом у костра или порыбачить.
В клубе было холодно из-за работающего кондиционера, и тепло ночи окутало и приятно согрело, подумалось о родительской даче, о шашлыках и уютном гамачке с книгой. Старею...
Видно, что совсем недавно, прошел теплый еще дождик, сбил пыль и духоту. Запахи города стали ярче — на научном это называется петрикор. Мне он совсем не нравился на даче, а в городе наоборот. Чуждый бетону и асфальту землистый запах приятно щекотал нос.
Я редко курила, только когда позволяла себе выпить пива, или когда не шла игра. А сегодня Ваньку я не радовала, откровенно тормозя на самых важных моментах. Друг предположил, что у меня ПМС (мужская версия объясняющая происходящее в девяносто девяти процентов случаев, оставшийся процент — дура). Но, если честно, играть просто не хотелось. Неделя выдалась тяжелой и в физическом плане, и в моральном.
Мысль о тете Насте не отпускала. Моя мама с сестрой были очень дружны, да и я любила тетку, ее вкусные щи и блины. Любила воспоминания из детства об ее старой квартире, трехкомнатной, огромной, в ветхом домишке немецкой постройки. Там была небольшая лесенка, ведущая к чуть приподнятой из-за подвала кухне, я маленькая часто играла на ней, изображая из себя принцессу, чей длинный шлейф из маминого шарфа красиво скользил по ступеням, а туфелька, роль которой играл старый тапок, обязательно соскальзывала с ноги. Я любила ее собаку, поездки с ней в деревню к бабушке, которая до самой смерти не чаяла в маме и тете Насте души, любила стога сена, на которые залезть было делом чести, правда, сердце замирало при мысли о возможной встрече с их обитателями — серыми хвостатыми, любила синее бездонное небо, грибы почти у самого порога, русскую печь, побеленную, чистую, ухоженную, которую берегли больше иконы в красном углу, любила старый добротный деревянный дом с амбарами, закутком для кур, который в руках тетки оживал (мама моя редко в силу