— Я понял! — закивал мальчик. — А правда червячок? — и положил маленькую ладошку на живот.
— Самый настоящий, — серьезно кивнула я. И поймала в зеркале заднего вида смеющиеся глаза Дмитрия. — Но он же называется так, помню их курса анатомии!
Водитель комментировать не стал, но глаза у него долго еще смеялись.
Как и все больницы, Елизаветинская, несмотря на свой опрятный внешний вид, вызывала у меня отторжение.
Маму увезли на обследование, а мне выдали заполнять кучу бумаг. Я купила Сашке в автомате минеральную воду без газа, крохотную шоколадку и вручила ему свой телефон, чтобы не грустил. Он сидел тихо, периодически бросая на меня совсем взрослые взгляды.
Когда я почти совладала с макулатурой, нам подошла медсестра и сообщила, что маму увезли на операцию. Ну, а дальше мы ждали, ждали и ждали, кажется, про нас уже даже забыли, но когда стрелки подобралист к двум часам ночи, появилась медсестра и сказала, что все нормально. Мама в реанимации.
Мы могли ехать домой, потому что пока она не пришла в себя первый раз после наркоза, к ней никого не пустят. И мы отправились на Комендантский.
Сашка — молодчина, в больнице бодрячком держался, хотя должен был плакать и спать. Но плавное движение такси и темнота его сморили. Он уснул прямо в детском кресле, свесив головку на грудь.
А я следила за бегущим нам навстречу асфальтом, белыми полосами разметки, поребриками, жирными штрихами переходов и никак у меня не хватало сил собраться и чуть отпустить ситуацию.
Привычка все контролировать, сходить с ума от того, что что-то от меня не зависит, и я не смогу чего-то предотвратить, делала меня самым несчастным человеком на планете.
Ведь с мамой то все будет хорошо, сердце это знало, а вот мозг продолжал донимать страшными картинками и мыслями. Может, поэтому я не хочу заводить ребенка, ведь сойду с ума от чиха, от постоянного беспокойства, от ужаса, что могу его потерять.
Дома Сашулька, выпив горячего молока, завалился спать, я не стала таскать его в душ, просто обтерла всего уже спящего влажными салфетками и укрыла легкой простынкой.
На крышке маминого шкафа на кухне пряталась заначка — тонкие ментоловые сигареты, я их курила, когда мы тут у мамы встречались с подругами, они были чисто женскими — стройными и пахучими, и я подумала, что возможно они меня успокоят, но не тут-то было — теперь их запах раздражал.
На город надвигался дождь, с залива спешили большие сизые тучи. Дождь, особенно летний, в Питере нормальное явление, но грозы утомляют. Может быть потому, что как бы не пыжилась доказать себе иное, я боюсь молний.
* * *
Две недели были совсем невеселыми: хоть операция и прошла успешно, швы долго не снимали, а все из-за того, что мама все порывалась выписаться пораньше, понимая прекрасно, что мне надо на работу, а Сашульку оставить не с кем. И все мои заверения, маму не убеждали, она лишь больше печалилась. Нашла из-за чего!
Работала я на дому. Дела мне привозила та самая девушка, которой строил глазки Артем Кологривов. Она, как ни странно, своего места не лишилась, наверное, потому что уборщицы получали в разы больше, чем стажер.
Она же рассказала, что Кологривова уволили, причем вытурили взашей, заявив, что если он не уйдет сейчас, то судебные разборки и увольнение по статье ему гарантировано. И тут ничего не попишешь, разглашение сведений, полученных от клиента, использование недозволенных средств воздействия. К слову сказать, Аня, а звали стажера именно так, сказала, что Артем не сильно и расстроился. В тот же день собрал вещи, свалил на стол Дмитричу кипу дел и помахал рукой.
Мде… тут повезло всем.
Есть в интернете много забавных картинок, где рыбы — одна больше другой — друг друга поедают, так вот «Власов и партнеры» в лице крохотной рыбки успел улизнуть в самый последний момент, потому что не далее, как через день после того, как маму прооперировали, в СМИ появились сообщения о том, что генеральный директор сбытовой компании задержан в связи с появлением у него «большого количества лишних денег».
Уж не знаю, судьба ли так распорядилась или случайность, но у бедолаги вместе с любовницей теперь проблемы совсем иного толка.
Статью без разговоров сняли и даже напечатали опровержение, ну как опровержение, скорее отписку, что источником была совсем на наша фирма. Мило, конечно, но…
Самое обидное, что из-за случившегося со мной оборвала контакты Настя. Она заблокировала меня везде, где только можно. И достучаться до нее не было никакой возможности. Вот так вот чужие ошибки разводят людей.
А я, будто маятник, моталась между больницей, домом, магазином, детской площадкой и аптекой, засыпая прямо на небольшой маминой кухне, положив голову на руки. Встревоженная Олька писала чуть ли ни каждый час, особенно после того, как узнала об операции, но потом сестру чуть отпустило. А я была так зла на весь мир, что ехидно думала — Олька боится, если, не дай бог что-то случится, ей придется что-то решать с сыном.
Единственным человеком, который влиял на меня благотворно был… Сашка: иногда, когда я сидела на лавочке на детской площадке в окружении щебечущих мамаш, обсуждавших пелёнки, какашки и прочую суету (в моем понимании), он, подбежав, точно трансформер, из маленького человечка, который не должен быть обременён заботами, превращался во взрослого маленького мужчину, и спрашивал, звонила ли бабушка, я показывала ему телефон и говорила — звонила, все хорошо с ней, она очень скучает, после чего он обнимал меня тонкими ручками, преображался обратно в ребенка и убегал играть дальше, сбросив груз с плеч, хотя бы на время.
Когда мама выписывалась из больницы, я даже слушать ее причитания не стала, сразу же наняла помощницу, благо «Власовцы» сотрудничали одно время с агентством по подбору подобного рода персонала и помогли фирме избежать серьезных неприятностей с налоговой, потому директриса, едва услышав, кто им звонит, рассыпалась в комплиментах, и с утра к приезду мамы у нас уже была молоденька бойкая Светлана, которая напекла Сашке блинчиков, а маму обхаживала, как китайского короля, последняя смущалась, но завидев мои грозно сдвинутые брови, махнула рукой, и попросила себе чаю слабой заварки.
Глава 6
На работу я приехала пораньше: одно дело