— Видимо, Артём Сергеевич придумал новый способ, как с помощью раскрытия тайны чужой личной жизни решать свои проблемы.
Взгляд Ларисы Александровны стал неодобрительным.
— Нет, необходимо запатентовать изобретение. И сделать это в кратчайшие сроки.
— А сам? Нет? — сощурила я глаза.
— Да мог бы, но для этого надо все бросить и заниматься только этим, а я сейчас не юрист компании, я ее директор, мне просто некогда.
— Есть достаточное количество и здесь и в Москве фирм, которые специализируются на подобном, их работа оценена, мы этой сферы доселе не касались.
— Потому вы возьмете меньше, — улыбнулся мужчина. — Кризис не предполагает возможность сорить деньгами и оформление через них особенно с выходом на международный уровень, что нам и требуется, стоит от полумиллиона, для фирмы, которая еще только готовится продать первую разработку, это чрезмерно дорого.
— А почему вы считаете, Артём Сергеевич, что мы запросим меньше?
— Потому что Лариса Александровна, очень великодушная женщина.
Я же не похоже на дуру!
— Ой ладно, вы сейчас во мне дырку просверлите взглядом, — улыбнулся Артем. — Нам необходимо это сделать через неприметного новичка, потому что оформление через крупные фирмы такого рода формул сплавов приводить стало к тому, что эти формулы присваивались другими лицами. Они крайне дорогие. На их продаже можно заработать огромные деньги. Я не хочу, чтобы труд моих работников был украден, а в нашей стране можно легко потерять то, что принадлежит тебе и никогда не вернуть обратно. Ведь едва поняв, где сплав можно применять, оттяпать его попытаются все, и боюсь, что государство злоумышленникам в этом поможет, потому мы должны быть готовы отстаивать это в судах, а если быстро провести формулу на международный патент, это даст дополнительные гарантии того, что наше изобретение останется при нас.
Вот сейчас передо мной сидел человек, которого послушать было интересно.
— Ты же понимаешь, Злата, ошибка будет стоить миллионы, — кивнула Лариса.
— Я-то понимаю, но никогда не работала в этой сфере.
— Знаете, Артем Сергеевич, у меня есть все ваши контакты, мы подумаем, сможем ли такое потянуть, разумеется, до конца сегодняшнего дня я дам вам ответ. Время не терпит, я понимаю.
Кологривов встал.
— Отлично, Лариса Александровна, Злата Викторовна, — вежливый кивок.
Дверь за ним закрылась. Я откинулась в кресле.
— Не хочу с ним связываться.
— Ну тут уж прости, выбора у тебя нет. Потому что я хочу! — лукаво улыбнулась Лара.
Ярослав из Москвы не прилетел.
Глава 8
Вечером того же дня Лара улетела в Москву, а я засиделась на работе, закопавшись в судебную практику по патентам, сделав для себя неутешительные выводы, что сфера эта крайне «лицемерна», причем, именно буквами закона это лицемерие и выведено. Особенно это касалось полезных моделей. Многие писали, что получать патент на них — глупое занятие в пределах страны, чуть меняешь базу и получаешь новый патент и используешь, хотя по сути это плагиат.
На улице моросил дождь, оставляя на стекле, которое совсем недавно вымыли, разводы. Прохожих смыло с улицы водой и ночью, голова разламывалась, я захлопнула ноутбук и потерла глаза совершенно наплевав на косметику.
Все! Отбой!
Завтра можно прийти чуть попозже, первая встреча с клиентом будет в одиннадцать, а значит, будет шанс поспать. Людочка с утра все откроет и наварит кофе.
Я прихватила только сумочку, даже зонт брать не стала. Дождь вроде сбавил обороты. Пошла так. Я люблю дождь, под ним дышится легче. Пошла «непрямой» дорогой, той, что длиной в полкилометра, а не «продуктивной», как называл ее Ярослав, длина которой составляла метров триста.
Питер редко радует отсутствием ветра, особенно здесь, где река широко разлилась, но сегодня был тот уникальный день, когда листики дрожали лишь от дождевых капель. Неугомонные туристы все де попадались, машины перемигивались фарами и габаритами, посылая тайные знаки редким собратьям.
Я удлинила свой путь еще вдвое, просто обойдя квартал по кругу. Мне так не хотелось идти в квартиру, где меня никто не ждет.
Может зайти в кафе посидеть?
Как же сложно быть неправильной, а правильной еще сложнее.
Наверняка самолет Лары уже давно сел в Москве. Ярослав встретил ее, и они едут по московским пробкам, обсуждая дела и планы. И ребенка.
Чертов Кологривов, как же я тебя ненавижу!
Если бы не ты, я бы до сих пор работала у «Власова», я бы не знала о Ярославе ничего, кроме того, что у него красивый голос.
Хорошо, что дождь на улице, а я без зонта, если не сдержусь, слез не видно будет.
Если бы ты был рядом, папа, я бы не совершала ошибок. Мы бы, наверное, купили дачу где-нибудь под Приозерском, ты бы ловил рыбу и собирал грибы, а я бы с внуками к тебе приезжала. Я бы уже замужем была, наверное. И Олька никогда бы…
Во дворе дома, где находилась съемная квартира, среди припаркованных машин стояла одна с открытыми окнами. Из динамиков лилась знакомая музыка. Я замедлила шаг.
«… пока все ждут прихода Истины…»
На меня вдруг накатило желание быть жестокой, правой и жестокой. Как со мной жизнь.
Мне было абсолютно начхать, какая у нас разница во времени.
— Златка, — пробормотал заспанный голос сестры. — Что случилось?
— Да ничего, кроме того, что у тебя ребенок есть. И он о тебе спрашивает постоянно. У тебя совесть где?
— Чего ты орешь, я же работаю, а не просто так тут сижу, — разозлилась сестра.
— Да ты что? И много наработала? Тебе мать со своей пенсии деньги высылает. Ребенок — это твоя ответственность.
— Не читай мне нотаций! — взвилась Ольга.
— Короче, кончай страдать … — я проглотила пару крепких словцов, — возвращайся, найдем тебе нормальную работу, закончишь вышку.
— Я не поеду!
— Прекрасно, тогда можешь забыть, что у тебя в России кто-то есть. Все свои проблемы ты теперь решаешь сама.
— Да иди ты…
Куда я была послана, дослушивать не стала. Дождь намочил пиджак, и туфли неприятно хлюпали потому в парадной, благо очень чистой, я сняла их и побежала по лестнице босиком.
Завтра Олька позвонит маме и будет жаловаться. До этого момента надо провести разъяснительную беседу, пусть мама подключается, иначе потеряет свою любимую доченьку.
Замок дал повернуть ключ только один раз, дверь открылась, в отделанной в белой гамме прихожей горел свет. Коричневые мужские ботинки, точно бегуны на финише, раскинули шнурки-руки и отдыхали.