Широко используя, как это сейчас выяснено [88], Посидония, Страбон, как и за полтора столетия до него Полибий, полемизирует с александрийскими филологами эллинистической поры, полностью отрицавшими гомеровскую географию [89], но одновременно критикует и излишнее легковерие тех, кто принимает гомеровскую переработку материала за историю, а не за поэтические образы, созданные на её основе [90]. Извлекая историческое зерно из этого мифологического сплава, Страбон вслед за Полибием демифологизирует Эола, пытается реалистически осмыслить образы чудовищ Сциллы и Харибды и т. и. Так, гомеровское описание Харибды, по его убеждению, — опоэтизированный образ реальных течений в проливе между Сицилией и Италией; циклопы и лестригоны — просто негостеприимные народы, владевшие землями близ Этны и Леонтин, а рассказы об Океане, о гостеприимстве, оказанном Одиссею волшебницей Киркой, нимфой Каллипсо, не более чем явные небылицы [91]. При этом, как считает Полибий, а вслед за ним и Страбон, Гомер «рассказывает о Сицилии то же, что и все историки, пишущие о местных достопримечательностях Италии, Сицилии и их окрестностях» [92]. Мы, не знаем, какие сведения содержали не дошедшие до нашего времени труды сицилийских историков по всем этим вопросам, но известно, что один из самых первых сицилийских авторов, Антиох Сиракузский, начинал свой труд с мифического царя сиканов Кокала, современника столь же мифических Миноса и Дедала [93]. Реплика Полибия, имевшего возможность ознакомиться с сицилийской литературой, позволяет думать, что авторы, излагавшие историю Сицилии и Южной Италии, описывали памятники и места, которые традиция связывала с эгейско-анатолийским миром.
Страбон побывал в описанных им местах. И он сообщает, что наряду с рассказами писателей, касавшихся гомеровских тем, существовало «множество различных преданий», которые, по его мнению, самим фактом своего появления доказывали, «что это не выдумки поэтов и историков, а следы, оставленные реальными людьми и событиями» [94].
Предания эти, как явствует из «Географии» Страбона, связались с определенными географическими названиями, местностями, памятниками, святилищами. Во времена Страбона путешественнику показывали множество подобных «достопримечательностей», особенно связанных с именами Геракла или троянских и греческих героев, которых переменчивая судьба занесла к далёким берегам Гесперии. Видел эти достопримечательности и Дионисий Галикарнасский. Посвящая свой обширный труд римским древностям, оп хотел запечатлеть в нём все памятники старины. Эти памятники и памятные места сохранились и в следующем столетии. Во всяком случае, те из Них, которые имели то или иное отношение к сюжетам, затрагиваемым Плутархом и Павсанием, неизменно фиксируются этими авторами. Исчезновение на протяжении доступного нашему наблюдению времени тех или иных достопримечательностей — скорее исключение, обусловленное какими-либо политическими соображениями. Единственный известный нам со слов Диодора случай — это уничтожение так называемой гробницы Миноса при расширении Агригента Фероном (IV, 79, 4).
Независимо от того когда возникают приписываемые древнейшим героям святилища и установлены места их почитания, само наличие такого рода мест свидетельствует об устойчивой традиции, отражавшей несколько воли то более, то менее прочных контактов между населением Западного и Восточного Средиземноморья задолго До начала великой греческой колонизации VIII–VI вв.
Следы этих контактов сохранились в топонимике, в преданиях об основании отдельных городов, в наличии святилищ, алтарей и просто приписываемых гениям вещей, которые показывали в храмах [95].
Если до раскопок на Эолийских островах все топонимы, ведущие на Балканы или в Малую Азию, связывались исключительно с греческой колонизацией VIII–VI вв., то с середины 50-х годов появилась настоятельная необходимость археологического изучения древнейших слоев тех мест, куда вела традиция.
Новые раскопки в Сицилии и Южной Италии охватили далеко не всю «географию» мифов. И первые их результаты были неоднозначны. В ряде случаев археологи оказались перед множеством новых вопросов, не разрешив прежних. Однако главное было сделано: началось систематическое изучение древнейших слоев в тех районах, где миф открывал перспективу для поиска.
Под новым углом зрения были переосмыслены и некоторые итоги раскопок греческих центров, изучавшихся раньше без учета возможной предколонизации в микенское время. В частности, одно из самых интересных наблюдений касается греческих колоний юга Италии, точнее, давно известных святилищ, находившихся за городскими стенами, нередко на значительном расстоянии. Вызывало недоумение, что культы богов в них несколько отличались от культов тех же богов в метрополиях. Это обычно объясняли тем, что греки использовали священные места, существовавшие до них, и заимствовали отдельные детали местных культов. Однако итальянский исследователь Дж. Пульезе Каррателли обратил внимание на то, что все без исключения божества, почитавшиеся в этих «внегородских» святилищах, принадлежат к древнейшему, ещё микенскому пантеону: в Кротоне, Метапонте, Посейдонии — это Гера, в Регии — Артемида, в Локрах — Персефона, в Элее — Афина. К тому же все эти святилища расположены на мысах. Следовательно, можно предположить, что они возникали вместе с укреплениями первых поселенцев [96].
Полтысячелетия контактов, прекратившихся лишь в последней трети XI в. до н. э., должны были стать фактором, ускорявшим процесс разложения родоплеменных отношений и складывания классовых обществ у народов Южной Италии Сицилии. Существовавшие до недавнего времени представления о догреческой Гесперии как о мире, заселенном лишь примитивными племенами, не имеют под собой оснований. И если мы хотим представить себе этот мир, отталкиваясь от археологического материала и реабилитированной им традиции, то следует говорить о том, что во II тысячелетии до н. э. наряду о теми племенами, стоявшими на низком уровне общественного развития, которые дали толчок к рождению мифов о лестригонах или циклопах, могли существовать уже и раннерабовладельческие государства, отголосок истории которых мы видим в преданиях о царстве Эола на Эолийских островах или сиканов в Сицилии.
Глава 3.
Минос, Дедал и Кокал
С Сицилией связано несколько циклов легенд, сохранивших отзвуки древнейших контактов её жителей с населением Восточного Средиземноморья: бегство с Крита в Сицилию Дедала и преследование его Миносом, погибающим в выстроенном Дедалом неприступном Камике; путь Геракла из далёкой Иберии с быками Гериона; высадка на крайнем западном берегу Сицилии беглецов из Трои, одна часть которых, смешавшись с местными жителями, сиканами, положила начало народу элимов, другая — во главе с Энеем, пройдя через Сицилию, осела в Италии; плавание Одиссея в омывающих Сицилию морях и его приключения в стране лестригонов и на