Я не сопротивлялась, но свободы мне это не прибавляло.
Мне надоело. Я потянулась к своей человеческой форме. Вихри магии и энергии окутали мое тело, вынуждая его отпрянуть. Я поднялась на ноги, но не успела я облегченно вздохнуть, как он уже стоял напротив меня. В своем человеческом обличье. Высокий, с грубыми, но отчетливо притягательными чертами лица, такими родными и до боли знакомыми. Его карие глаза, сверкающие чем-то неуловимо опасным, буравили меня, но он молчал.
Я хотела высказать ему все, что думаю. Но как только я открыла рот, уверенность тут же покинула меня. Слова застряли в горле. Щеки вспыхнули жарким румянцем, и голос дрогнул, когда я тихо, почти смущенно, напомнила ему:
— Аш'Шарракс… одежда.
Он хмыкнул. Этот хриплый низкий звук заставил мою кожу покрыться мурашками.
— Она нам не понадобится, — произнес он.
От этих слов я почувствовала, как в моей груди разгорается гнев и разочарование.
Я не могла поверить, что он осмеливается думать о таком, когда за пределами этой пещеры разгорается война. Там, на поле боя, люди жертвуют своими жизнями, чтобы спасти мир драконов, чтобы остановить Гриморрака, а он…
Я вскинула голову и, стараясь не смотреть на его обнаженное тело, вызывающе посмотрела ему в глаза.
— Отпусти меня!
— Никогда.
— Аш'Шарракс, ты совершаешь огромную ошибку, вмешиваясь в войну, которую даже своей не считаешь, — резко произнесла я.
— Я не позволю тебе умереть, Альтана, — сказал он низким, наполненным сталью голосом.
Я резко покачала головой, чувствуя, как во мне закипает ярость.
— Ты ничего не понимаешь! Это мой долг. Только так я смогу очистить эту землю от магии Бездны, — едва не закричала я и, взяв себя в руки, продолжила уже спокойнее: — Аш'Шарракс, когда я была на грани смерти, сущности Первозданных драконов исцелили меня и наделили этой силой. Я задолжала им. Я задолжала этому миру.
Он усмехнулся, его голос стал резким:
— Задолжала, говоришь⁈ Знаешь… Этот мир в таком долгу передо мной, что даже твои Первозданные едва ли смогут его возместить.
Он сделал шаг ко мне, его карие глаза вспыхнули глубоким, непреклонным огнем.
— Сегодня я заберу этот долг.
Всеми силами заставляя себя оставаться на месте, я непонимающе уставилась на него.
— Этот долг — ты, Альтана.
— Моя жизнь принадлежит Эриолару!
— С этого момента твоя жизнь принадлежит мне!
— Аш'Шарракс, ты не можешь…
— Могу, Альтана! Могу и сделаю это! — взревел он, не давая мне возможности продолжить, и внезапно замолчал. Карие глаза, всегда горящие янтарными искрами, теперь потемнели, словно в них вспыхнули тени прошлого.
— Две тысячи лет… — произнес он. Его голос стал неожиданно хриплым, наполненным такой глубокой болью, что я невольно затаила дыхание. — Две тысячи лет кровь и боль были единственным, что меня окружало. Я не знал ни любви, ни света, ни тепла. Только смерть, тьма и холод.
Его руки дрогнули, а затем медленно поднялись перед ним. Ладони разжались, и между ними начал формироваться грубый, но смертельно острый кинжал из серого металла.
Он посмотрел на свое творение с горькой усмешкой.
— А теперь… когда ты вошла в мою жизнь, и принесла все то, чего у меня никогда не было. Любовь. Свет. Надежду… ты просишь меня отступить и просто позволить тебе принести себя в жертву…
Он сделал несколько шагов и остановился прямо передо мной, так близко, что я могла разглядеть каждую трещинку на оружии. Время словно остановилось, когда он взял мою ладонь в свои и вложил в нее рукоять кинжала.
— Если ты хочешь уйти, это единственный способ.
Его пальцы сжали мою руку, направляя острие кинжала прямо ему в сердце.
— Я смогу отпустить тебя, Альтана. Но если ты оставишь меня в живых… — он с шумом выдохнул, и заставил себя произнести каждое слово, — я больше не стану держать всю эту боль внутри. Все, что я скрывал, вырвется наружу. Я уничтожу все, что Первозданные создадут после твоей смерти. Я залью их новый мир своей кровью. Он содрогнется от моего гнева.
Его большой палец мягко скользнул по моей руке. Это прикосновение было странно нежным, словно он хотел утешить меня, несмотря на тяжесть своих слов. Его взгляд, полный боли, стал немного мягче.
— Но, если ты дашь мне шанс… — произнес он тихо. — Если позволишь мне стать частью твоей жизни… Я найду другой способ уничтожить Гриморрака. Я сделаю эту битву своей. Выбор за тобой, Альтана.
В сознании тут же вспыхнули голоса Первозданных сущностей.
Я ощутила, как его разрушительная магия разливается вокруг нас, словно невидимый щит. Она окружила меня так плотно, что весь мир за пределами этого пространства исчез. Ни один звук, ни один голос не мог прорваться сквозь эту преграду и повлиять на мое решение.
Остались только он и я — запертые в этой странной тишине.
— Ну же, Альтана, — прошептал он, заглядывая мне в глаза. — Разве выбор не очевиден?
Мое сердце сжалось от боли.
— Ты просишь невозможного, Аш'Шарракс, — тихо ответила я, не отводя взгляда. — Ты просишь меня трусливо сбежать с поля боя, бросить все, что мне важно, предать Первородных драконов. Предать моего отца… и мой клан.
Он молча кивнул, словно уже знал, что это будет моим решением. Он посмотрел на меня так, словно пытался запомнить каждую черту моего лица. А потом он улыбнулся.
В следующий миг я почувствовала, как его пальцы на моей ладони сжались сильнее. И его рука с кинжалом начала двигаться, направляя острие к его сердцу.
Но прежде чем лезвие достигло своей цели, я потянулась к своей магии, всеми силами желая разрушить этот проклятый клинок. Металл рассыпался в воздухе тонкой пылью, словно его никогда и не было.
И прежде чем он успел понять, что произошло, я шагнула ближе и нежно коснулась его губ своими. Он шумно выдохнул, словно все напряжение, накопленное за века, покинуло его тело. Его руки обвились вокруг моей талии, уверенно притягивая меня ближе, так близко, что я почувствовала силу его желания каждой клеточкой своего тела.
Его губы обжигали, как огонь, но при этом были удивительно нежными. В их ласке была страсть, отчаянная нужда и желание защитить, удержать, не отпускать. Никогда!
Он прервал поцелуй, но лишь на мгновение. Его пальцы нежно коснулись моей кожи, откидывая белоснежную прядь с моей груди. В следующий миг он крепко подхватил меня под ягодицы и, легко приподняв, усадил себе на талию. А затем его губы коснулись моей груди — горячие, жадные, требовательные. Жар прокатился по всему моему