Так вот эта задачка в случае успешного исхода могла заметно повысить его рейтинг и стоимость услуг. Хороших кризис-менеджеров в столице хватало, но как переговорщик он мог дать большинству сто очков вперед. Тем более будучи человеком со стороны, который не варится в местном супе.
Зевая шире плеч и сверкая из-под короткого халатика всеми своими прелестями, в размышления вплыла девочка-виденье. Обняла, чмокнула в лоб, убежала в душ. Накормив ее то ли завтраком, то ли обедом, Борис вздохнул сокрушенно:
— Солнце, мне поработать надо. Могу у тебя, но только если не будешь грязно приставать.
— Вот еще! — фыркнув, Вета задрала нос. — Была охота!
— Что?!
Он приподнялся со стула, но вредная мартышка, взвизгнув, удрала в спальню.
Ну подожди, я тебе покажу «была охота»! Чуть позже.
Позвонив одному московскому знакомому, человеку не без связей, Борис напряг его по-быстренькому разузнать побольше о Кречетовых и об опасной змее с очень подходящей фамилией Подколодный. После этого сел изучать то, что можно было нарыть о концерне в открытых источниках. Бизнес действительно оказался крепким, из первой московской десятки — лакомый кусочек. При заявленном разделе ситуация складывалась неприятно.
К вечеру Борис перезвонил Кречетову и, не сказав ни да, ни нет, запросил дополнительную информацию, в том числе координаты юристов обеих сторон и предполагаемый гонорар. Гонорар впечатлил. Даже очень.
Но на другой чаше весов по-прежнему лежала возможность подставы.
Глава 27
Иветта
— Как ты вообще это делаешь? — сидящая у Бориса на коленях Маська потерлась носом о его ухо. — Я читала, что переговорщики всякие зомботехники используют.
— Угу, — он запустил руку ей под кофту и провел пальцами вдоль позвоночника, коварно подбираясь к застежке лифчика. — НЛП* и прочую псевдонаучную хрень. Не совсем так. Есть поведенческие паттерны, методики межличностного общения, особые приемы использования голоса, интонации, зеркальное поведение. Много чего. А всякое такое, что посмотрел пристально в глаза и заставил взорвать ядерный реактор или отдать все свое состояние, — это из плохой киношки.
— Нет, ну подожди, а как же цыганский гипноз?
— Это когда ты отдаешь цыганке все свои деньги, не соображая, что делаешь? Есть такое. Кратковременный рефрейминг, изменение сознания. Но это тоже не так, что она на тебя посмотрела — и капец, ты тут же полезла в кошелек. Обычно несколько минут занимает и требует определенных манипуляций. Нужен раппорт — то есть установление связи, а для этого всякие вопросы, прикосновения: дай погадаю.
— Ты умеешь?
— Умею, — хмыкнул Борис. — Только все эти штуки на переговорах не используют. Потому что человек через пару минут опомнится, а тебе нужно сознательное долговременное сотрудничество. Тут все более тонко. Главная задача — заставить противника хотеть того же, что и ты. Я этим еще в школе заинтересовался, изучал всякие техники, практиковался.
— Ты и с женщинами это делаешь? — Маська посмотрела с подозрением.
— Нет. По молодости был соблазн попробовать, но… нет. Это, знаешь, в моем понимании, как клофелином напоить и трахнуть. А вот донести свою мысль так, чтобы убедить или переубедить, — это уже на автопилоте идет.
— Да, я заметила, — она обняла Бориса за шею. — Слушай, мне показалось, ты не очень хочешь ехать. Из-за меня?
Борис помрачнел и ответил далеко не сразу.
— Из-за тебя тоже, но… Вета, — он чуть отстранил ее, чтобы смотреть в глаза, — я не собирался говорить, потому что никакого значения не имеет. Но сейчас подумал и понял, что лучше сказать.
— Многообещающее начало, — ей стало как-то неуютно.
— В октябре я работал на сеть супермаркетов. Владелец меня сейчас и порекомендовал в Москву. Так получилось, что познакомился с его племянницей. Что-то началось, но ничего не вышло, и все закончилось. Еще до того вашего концерта.
— Ты думаешь, это приглашение — ее рук дело? — Маська с недоумением выпятила губу. — Чтобы как-то тебя подставить в отместку? Подожди, а это не она была в аэропорту?
— Не знаю, Вет. По твоему описанию не поймешь. Не исключено. Не думаю, что она это подстроила, но все равно как-то… не очень приятно.
— Тогда, может, отказаться?
— С другой стороны, это неплохие деньги и возможность повысить свой статус. Да и в целом не выглядит капканом. Я с такими делами уже работал.
— Тогда я не знаю, Борь, — она укусила его за кончик носа и прислонилась лбом к его лбу. — Решай сам. Но… спасибо, что рассказал.
* * *
Борис все-таки согласился. Вечером купил билет на самолет, забронировал гостиницу, а утром, по пути в аэропорт, завез Маську домой. Точнее, к дому, куда она не пошла. Времени оставалось только-только добежать до музыкальной школы.
Поразмыслив, говорить о своих дополнительных занятиях с Русланом Маська не стала. То, что у Бориса было с той самой крысой, — почему-то сомнений не было, что именно она пялилась на них в аэропорту, — это другое дело, хорошо, что сказал. Не то чтобы прямо жаждала знать, но все было до нее, и думать об этом не имело смысла. Лишь бы действительно не получилось какой-нибудь мерзкой подставы. Ну он мужик с головой, разберется. А что касается Руслана, тут было чистое рабочее, не хватало только, чтобы Борис начал придумывать всякую ерунду.
Они встретились на крыльце школы.
— Прямо дежавю, — сказал Руслан, когда, раздевшись в гардеробе, поднимались на второй этаж. — Снова в музыкалке. Хотя моя была совсем другая. Я в Бородина учился, на Просвете.
— А я здесь. И преподавала потом хор после училища.
Руслан посмотрел на нее, чуть сдвинув брови: видимо, пытался сообразить, сколько же ей лет, но Маська уже открывала дверь в класс.
Машка сидела за роялем и что-то жевала.
— Пополняешь стратегический запас крошек на голодный год? — поддела Маська. — У тебя там тараканы, наверно, пасутся между клавишами.
— Фу, — поморщилась подруга. — Гадость какая. Ладно, развлекайтесь. Времени у вас до одиннадцати. А я до магазина добегу.
— Ну что, погнали? — дождавшись, когда она уйдет, Маська села на пригретое место. — С репертуаром трудности есть?
— Да нет, — пожал плечами Руслан, переминаясь с ноги на ногу. — Ничего запредельно сложного.
— Ну так у нас продвинутые любители, поэтому запредельного и нет. Раз все понятно, давай сразу к делу. Я расскажу, что у тебя неправильно, дам упражнения, дома будешь делать каждый день, пока на автомат не встанет.
Заметив порозовевшие уши, Маська подумала, что у молодняка, кажется, специфическая реакция на слово «встанет», и почувствовала себя старой грымзой. Но потом припомнила кое-какие моменты вчерашнего вечера и решила, что не такая уж она еще и старая.