Вот так хрен угадаешь, кто по жизни более подколодный.
В аэропорт он приехал уже к началу посадки — хорошо, что зарегистрировался онлайн. И что чемодан вписался в рамку для ручной клади: сдать его в багаж он уже не успевал. Ну да, немного не рассчитал. Кто знал, что дело окажется таким непростым!
Два с половиной часа, ну может, чуть больше — и он увидит Вету. Полчаса до вылета, полтора до Питера и сколько там еще до ее дома, как получится.
Черт, ну скорее же!
* * *
На все оставшиеся от подколодного бонуса деньги Борис купил белых роз. Уже в Питере, конечно, в магазинчике недалеко от дома Веты. Получилось много. Так много, что едва смог унести.
Чемодан придется оставить в машине, подумал, укладывая охапку на заднее сиденье. Ну и черт с ним.
От аэропорта ехать было от силы минут двадцать, но попал в самое пробочное время и добирался почти час. Специально не стал звонить и говорить, каким рейсом прилетит. Хотелось, чтобы ждала. Немножко помучить ее неопределенностью. Не в отместку за вчерашнее беспокойство… ну, может, только самую капельку. Но больше — чтобы… злее была, вот так.
В самолете рядом сидела благообразная пожилая дама с сединой сиреневого оттенка. Пришлось положить ногу на ногу и прикрыться журнальчиком, чтобы ее не шокировать. Потому что думал о Ветке. Ну очень непристойно думал. И теперь дождаться не мог, чтобы все эти великолепные непристойности воплотить в жизнь. В самом буквальном смысле воплотить.
Она открыла дверь и ахнула. Из-за букета Борис смог разглядеть только то, что на ней короткое шелковое кимоно, которое брала с собой в Барселону. Вспомнил, как Вета накидывала его на голое тело, выходя на балкон, и с трудом проглотил слюну. В ушах звенело, от густого маслянистого запаха роз кружилась голова.
— Мне же их поставить некуда, — жалобно пискнула она.
— В ванну… брось…
Пока Вета сражалась с цветами, норовившими вывалиться из охапки, Борис все-таки пробрался под кимоно, под которым — да!!! — ничего не было. Чтобы снять куртку и ботинки потребовалось несколько секунд — и вдогонку, в ванную.
Прижал ее к двери, стащил скользкую тряпку, вдыхая из-под пьянящего аромата роз горьковатый запах духов и другой, сводящий с ума — запах кожи, нежной, шелковистой. Опустив ресницы, приоткрыв губы, Вета подрагивающими пальцами расстегивала его рубашку, а когда подняла на него затуманенный взгляд, Борис понял: больше нет того, что ему мешало раньше — ее смущения, стеснения. Совсем нет.
— Ветка!.. — язык пробежал по ее шее, ниже — к груди.
— Я так по тебе скучала! — она дотянулась до его уха, ущипнула губами мочку. — Знаешь, чего я хочу? — и зашептала такое, что кровь сначала бросилась в голову, а потом резко устремилась в противоположном направлении. Хотя, казалось бы, куда уж больше.
— Леди, все для вас, — Борис крепко стиснул ее бедра…
Соседей от акустического эрошоу спасла вода, хлынувшая через край ванны. Взвизгнув, Вета потянулась закрыть кран.
— И как мы… без душа? — спросила, тяжело дыша.
— А мы их… потом… в раковину.
И это были последние связные слова. Распахнув ногой дверь, Борис подхватил Вету на руки и понес в спальню.
* * *
— Ну и как? — Борис легонько брызнул ей в лицо.
— М-м-м… — Вета сделала глоток и поставила бокал на угловую полочку, едва не столкнув в воду свечу. — Конечно, круто, романтично и всякое такое, но… ощущение, как будто я в тарелке молочного супа. С лапшой.
— А были бы розы красные, получилась бы тарелка борща, — рассмеялся Борис. — Зато теперь можешь говорить, задрав нос: ой, да принимала я ванну с лепестками роз, ничего особенного.
— Осталось только ванну шампанского налить.
— А ты хочешь?
— Ой, нет, — фыркнула Вета. — Лучше внутрь.
— Целую ванну?
— Ну не сразу, конечно. Понемногу.
Она отпила еще глоток и запрокинула голову на край ванны, закрыла глаза и расплылась в блаженной улыбке.
Кажется, вполне подходящий момент.
Полчаса назад Ветка лежала вот так же — закинув руки за голову, закрыв глаза и улыбаясь. И хотя выложился до звона в ушах, все равно было мало. Тянуло обцеловать, облизать и искусать до последнего сантиметра. Накрыть собою — и укрыть от всего мира. Заполнить до краев. И чтобы она заполнила его. И не отпускать.
Моя, моя, только моя…
И как-то само собой сказалось — потому что не мог не сказать:
— Я люблю тебя…
Вета, не открывая глаз, прижалась к нему, крепко-крепко, ее теплое дыхание коснулось шеи.
— Я тоже тебя люблю.
А счастье, оказывается, может быть острым и рвущим в клочья, как оргазм. Когда так больно и сладко разлетаешься на атомы по всей вселенной…
Розы, которые не влезли в три вазы и маленькое ведерко, Борис общипал в налитую теплую ванну. Отнес туда Ветку, перекинув через плечо, как военную добычу. Зажег свечи, достал из холодильника тоскующую бутылку шампанского. Получилось и правда немного пошловато, по-декадентски, но красиво. Даже на телефон себе щелкнул, роскошный кадр вышел.
— Подожди, я сейчас.
Можно подумать, она куда-то убежала бы. Скорее, это означало: подвисни вот в таком счастливом состоянии.
Выйдя из ванной, Борис нашел и натянул брюки: боксеры с собачками вносили диссонирующую нотку. Потом достал из внутреннего кармана куртки то, из-за чего чуть не опоздал на самолет и довел почти до истерики продавщиц в ювелирном.
— Иветта… — прокашлявшись, встал на колени. Перед ванной это выглядело вполне так… нормально выглядело. Вот только тон получился слишком уж официальный, и Вета посмотрела на него испуганно. — Ты… в общем, выходи за меня замуж.
Не дав ей опомниться, Борис открыл коробочку, которую прятал за спиной.
— Какое красивое! — ахнула Вета.
— Вет, не отвлекайся! Сначала «да», потом кольцо.
— Грязный шантаж! — буркнула она и погрузилась в воду по самые ноздри, как бегемот, но тут же вынырнула обратно, отплевываясь от лепестков. — Да!!!
В итоге кольцо утонуло вместе с коробкой, а Борис оказался в ванне — прямо в брюках, облепленный белыми ошметками. Туда же свалились свеча и бокал. В полной темноте выловили сначала их, потом шарили по дну в поисках кольца, заодно лапая друг