Вот и у меня так же. Я весь нарядный: сковородками обвешан, досками разделочными. Пузырёк с шариками открыт — в кармашке стоит. В руках четыре ножа. Хотя метаю я их хреново — но лучше, чем ничего. А эти «злобные монстры» почти плачут и маму зовут.
— Вы на хрена тогда патрульных убили? — задал я провокационный вопрос.
— Не знаю, о ком ты, человек, и откуда знаешь наш язык, но мы никого не убили, — гордо ответил лежащий, казалось, без сознания орк.
— В вас стреляли, — указал я на него. — В тебе дырки! Что с людьми, которые сделали это с тобой?
— Оглушили! — пискнула орчанка. Я даже не думал, что они могут так пищать.
— И что мне с вами делать? — Я опустил ножи и начал отматывать от себя предметы защиты.
— Можно нам домой? — запричитала орчанка и принялась дальше перевязывать парня.
— Можно, конечно. Только я без понятия — как, — я защёлкнул баночку и тут же её открыл опять. — Держи, дай ему, пусть проглотит, — протянул я орчанке крупную бусинку.
— Что это? — отпрянула она, а защитник встал между нами, по-детски, но злобно таращась на меня.
— Лекарство. Правда, сертификацию ещё не прошло — тестовый образец, — начал я бурную полемику, судорожно размышляя, как и куда валить. — Дай ему, говорю. Да не яд это! — Я оттолкнул орчанку и засунул раненому в рот бусинку. — Глотай, говорю! Должно помочь. Если он не сможет идти, скорее всего, вы все покойники.
Орк глотнул бусинку — и через десять секунд его резко прогнуло. Кровь перестала литься из ран, а сами они покрылись корочкой. И хорошо, и плохо: пули остались внутри. Без доктора уже через пару часов он сляжет пластом — невзирая на то, что сейчас смог сесть.
— И впрямь лекарство, — улыбнулся он и сел. — Почти не болит.
— Это временно. А сейчас — за мной бегом!
Это я погорячился. Я и бег — опять несовместимые вещи. А самое ужасное — я увидел своего злейшего нынешнего врага: лестницу! Лестницу, ведущую на подвесной переход через рельсы. Дьявол! Орки меня туда занесли. Кому рассказать — не поверят: дети-орчата тащат человека, чтобы тот их спас.
На перронах ещё были люди — они тыкали в стеклянный переход пальцами. Их спешно уводили росгвардейцы и полицейские, выставляя охранение. Мы спустились на последний перрон — и по нам открыли огонь. Благо ребятки не привыкли стрелять, да и расстояние было уже не детское. Так что пальба очередью была эффектна, но неэффективна.
Мы спрыгнули на рельсы и побежали через десятки путей в сторону реки Клязьмы. Тут до неё было рукой подать. Вертушка, правда, нас присекла — но из-за коммуникаций опуститься низко не могла. Видимо, оружия на борту не было — чисто слежка. Но это и было самым отвратительным.
Деваться было, как водится, некуда. Течение реки минимальное — вплавь оторваться не получится. Так что мы побежали по берегу. Шум вертолёта периодически перебивал шум мигалок и скрип тормозов слева. По самой реке уже катались патрульные катера. Вот эти уже были с оружием.
Но всё это хорошо работает только в кино. С движущегося объекта по бегущей мишени — ещё и без упора, с рук, когда качка на корабле… Ага, щас, удачи тебе в стрельбе! Дятлы выпустили по нам несколько очередей и прекратили. Мы даже скорости не сбавили.
Мне приходилось закидывать крупицы силы в сердце. Думал вначале в ноги, но вовремя понял: моё сердечко — самое слабое звено. Причём пришлось прямо на бегу закидывать малую бусинку в рот и экстренно лечить сердечко. Оно стабильно пропускало удары и хотело отдать концы — но я упрямый.
Мы бежали уже минут пятнадцать — хотя бегом это можно назвать едва ли, учитывая мою скорость. Здесь река делала изгиб вокруг какого-то завода или предприятия — даже не знаю. От него прямо к реке выходила бетонная труба метра полтора в диаметре. Мы забежали туда и упёрлись в стальную решётку из арматуры.
— Всё, детки… — устало сполз я по бетонной круглой стенке. — Приплыли. Извините, но похоже нам…
Договорить я не успел. Два орка выдернули решётку с корнями и облокотили на стенку.
— А, не! Ну если так — всегда вперёд!
Я при помощи орчанки встал на гудящих ногах и побежал вперёд. Водосбросный коллектор периодически петлял и разветвлялся. Несколько раз он поднимался ступенчато — приходилось карабкаться вверх по вбитым в бетон скобам. И вот наконец мы выбежали в тоннель, который ещё и был ливневой канализацией. Прямо над головой были характерные решётки. Правда, ни я, ни орки в такие отверстия не пролезут.
Мы бежали дальше, пока не нашли первую стальную дверь. Судя по всему, это двери для спуска персонала — для очистки от загрязнений коллектора.
— Ломайте! — указал я на дверь и опять сполз по стенке.
Сердце колотилось как сумасшедшее, ноги гудели, в глазах троилось. Состояние жуткое. Где-то внутри черепа пульсировала жилка, отдаваясь болью в глазах.
Зря я ругал Петрушино тело, ой зря. Может, он бы тогда и не предал?
Орки буквально за минуту вскрыли стальной сейф — при помощи лома и какой-то матери. Ну, ни сейфа, ни лома у них не было, да и матерей ничьих они не вспоминали. Но дверь вскрыли быстро. За дверью было небольшое буферное помещение и очередная дверь — опять стальная. Да вашу же мать! Как-так-то?
Правда, здесь был поворотный механизм на двери — как на подводной лодке. Дежурное тусклое золотое освещение и голые стены. Орки поднатужились — внутри двери что-то хрустнуло, барабан начал крутиться. Дверь открылась вовнутрь, к нам. За дверью было темно, но орчанка достала из узелка яркий камушек, который освещал как неплохая лампочка.
Помещение, судя по всему, пустовало. Я быстро опомнился и побежал закрывать выломанную дверь. Наивный чукотский юноша! Оторванную дверь обратно не пришить. Значит, сюда они точно придут за нами. Куда же дальше?
Я просто наугад выбрал направление и пошёл. Ошибка: лишь успел выйти за пределы освещения — как врезался головой в какой-то станок. Потряс головой, выкидывая из глаз искры. Орчанка подошла поближе и осветила округу. Ряды станков.
Дьявол! Куда дальше? Темно как в жопе!
Мы пошли между станков змейкой — и уже через пару минут дошли до стены. А ещё через минуту нашли дверь. Эта была не заперта — ломать её не пришлось. Я аккуратно выглянул: коридор, камер нет, людей