— Пушистик! — я радостно крутнулся вокруг своей оси.
Ну, как крутнулся… Ну, как вокруг оси. Вокруг — мрак, да и ощущения тела нет. Повернулся я или нет — абсолютно непонятно. Меня пробрал дикий ужас — животный, первобытный. Он проникал в меня липкими щупальцами и сдавливал сознание.
— Пушистик! — попытался позвать я. — Братец!
— Не брат ты мне, гнида кожаная, — раздался гневный голос в ответ одновременно со всех сторон. — Из-за тебя и твоих действий погибли миллионы разумных.
— Что? Как? Там было много трупов, но я думал, это всё иллюзия. Барон дважды менял вид вокруг. Что случи…
— Ты жалок! Ты не смог сам преодолеть первый барьер! Из-за тебя погибли Клим и Коля, Кваг и Зулу.
— Нет, погоди, — пытался я сражаться с безумным страхом. — Кваг и Зулу были в мире атлантов. У них там своя дискотека. — п рава была в своё время Ди: за шутками я пытаюсь спрятать свой страх, который сейчас лезет из меня бескрайними потоками.
— Они пришли спасти Гекату! Которая тоже погибла! С твоим ребёнком, между прочим! — не унимался голос.
Если до последних его слов я впал практически в безумие, то сейчас меня как водой окатило.
— Аааааа! Морда мохнатая! Звиздёшь! Это всё твоя лирика. Мне Демиург сказал, что мои дети живы! Дети! — выделил я это с особой интонацией. — Понимаешь, да, жопа ты мохнатая⁈ Не ребёнок, а дети! Оба!
На небе зажглось несколько звёзд. Ну, я думаю, это всё же небо.
— Все Демиурги врут! — рассмеялся голос. — Тебе ли не знать. Кралайн отдал жизнь за тебя в войне с Демиургами, а ты им всё ещё веришь⁈
— Кралайн сделал свой выбор сам! — Я ощутил свои ноги, которые твёрдо стояли. На земле? Пусть будет на земле.
— Да, он выбрал свой путь сам, — снисходительно согласился голос. — Ради чего? Чтобы ты всё похерил? Чтобы все, кто тебе дорог, погибли? А-ха-ха. Толик, Толик… Столько лет бежать от привязанностей, а получив их — просрать. Достижение века.
— Много ты знаешь, тварь! — Земля ушла из-под ног, звёзды начали меркнуть и гаснуть.
— Много, Толя, много. Знаю, как унижали тебя в детдоме. Как оскорбляли и предавали. Как тебя позорили и избивали. Знаю всё! — кричал в приступе экстаза голос. — Ты всю свою жизнь был ничтожеством. Ты неспособен ни любить, ни уж тем более быть любимым. Эти миры не для тебя. Ты побывал уже в десятках миров — и нигде, заметь, нигде тебе не было места.
Может, пора остановиться? — голос перешёл на тихий заискивающий шёпот. Он укачивал, баюкал.
— Хватит этих скитаний! Их никто не оценит. Оно никому не надо, — по-доброму шептал голос. — Если ты только вредишь своими действиями, может, не надо действовать? Адыхааай…
Голос говорил ровно и монотонно, медленно и нараспев. И он был прав.
Какой смысл в моей беготне? Что мне это дало? Боль и страдания? А что это дало остальным? Горечь и поражение? Смерть? Множество смертей…
Глаза закрылись. Правда, были ли у меня эти глаза? Сердце останавливалось. А было ли оно у меня? Сознание тухло. Что такое сознание? Кто я? Какая разница! Спать…
Сердце замедляло свой бег, прекрасно убаюкивая, погружая в пустоту. Вот оно пробило последний удар и встало.
Секунда…
Вторая…
ВЗРЫВ!
Мир Квакеров. Момент выхода из беседки после общего совещания, когда Геката остановила меня — и мир мигнул. Тогда я всё забыл. А теперь…
— Остановись! — Я видел Пьеру и опять был собой.
Как эти качели уже надоели! Я — не я, и хата — не моя. Постоянно быть тупым болванчиком и бегать, лишь на краткие мгновения становясь собой. Осознавать масштабы кривости движений под руководством хомяка-маньяка — ужасно. Но выбора не было. Сам Ди может многое натворить, узнай о нашем плане. Приходится терпеть.
— Что опять? — спросил я, борясь с гневом.
— Нас раскрыли! Барон всё знает! И уже имеет доступ в этот мир, — сухо припечатала Пьера.
— И почему мы ещё дышим? — Сердце заколотилось бешеным зайцем. — Этот разговор он тоже узнает!
— Этот разговор я спрячу в талисман Гекаты! Ты о нём узнаешь лишь перед смертью. Он же не даст тебе умереть. А Барон? — Она склонила голову. — Он играет. Он всегда играл. Просто знай: не всё, что ты видишь в астральном мире, — истина. Этот мир изменчив и непредсказуем. Время тут может двигаться в любом направлении.
Смерть здесь — не есть смерть там, а есть — жизнь. Так и жизнь тут — не есть жизнь там, а есть — смерть.
— Чего, мля⁈ — Выпучил я глаза, а из ушей пошёл пар. — Ты поняла, что сказала?
— Я? Да! А ты? — Она приблизилась вплотную и взглянула в глаза. — В мирах, где есть магия, нет ничего невозможного. А астральный мир — есть магия. Даже на Тверди есть свои законы — здесь законов нет!
ВЗРЫВ!
Сердце обожгло огнём! Образ Гекаты возник в разгорающемся сознании. Её последний поцелуй, её прикосновения к моей душе и телу… Голос начал что-то кричать, угрожать и советовать. Но это было уже не важно.
Моя душа собралась воедино. Это не было как в прошлый раз, когда бог собирал мою душу по крупицам. Она собралась сама. И главное — я понял: в прошлый раз бог не собрал её всю. Я был неполноценным, именно поэтому ему удалось завладеть Петей. Тогда я не прошёл через свой первый барьер.
Тогда — но не сейчас. Здесь вам не тут. Жизнь не есть жизнь, а смерть не есть смерть. Это всё ещё не конец.
На небе зажигались звёзды — одна за другой. Откуда-то ударил луч света и тут же погас. Возможно, вернулась память — ведь теперь я помнил каждый момент всех разговоров с Пьерой. Голос затихал.
Я лежал и смотрел на звёзды, которые стали немного тусклее. Дышать было тяжело — видимо, ещё не до конца пришёл в себя. Пошевелиться тоже не получалось. На меня что-то давило со всех сторон. Тварь — отпускать не хочет.
— Хрен тебе во все отверстия! Я вылезу отсюда и найду тебя, кем бы ты ни был. Потом найду сраного Барона и заставлю вас совокупляться в самых разных позах. А когда мне надоест…
— Толик? — раздался издалека испуганный голос Серкача. — Ты жив?
— Конечно, вашу мать, я жив! — Резко переключился я с матерной тирады, обращённой непонятно к кому, и попытался понять, что происходит.
— Ой, — раздался сконфуженный вскрик Ферлингха. — А мы тебя случайно похоронили.
— Что⁈ Опять⁈ Пипеп…