— Маги! Мёртвые маги есть среди покойников? — обратился я к княжичу.
Тот кивнул и, подойдя к куче тел, постучал ногой по одному из ботинков торчавших из груды тел. Опять без церемоний я выволок несчастного на свет божий — и обрадовался. В парне ещё теплилась сила, но её оставались крупицы.
С безумной скоростью, дико волнуясь, я вскрыл грудь и увидел белёсую бусину с зелёными вкраплениями. Она едва светилась — и прямо на глазах истаяла, исчезнув в теле. Аркадий на это никак не отреагировал. Видимо, для них это нормально.
Я в очередной раз хмыкнул, кивнул своим мыслям и вложил в рану белёсую бусину. Капнул на тело пару капель белой силы — чтобы раны зажили.
Вот теперь Аркашу пробрало: он отступил на пару шагов, побледнел и направил на меня пустую руку. Я кинул на него скептический взгляд и вернулся к экспериментам.
Теперь надо было вливать силу — но так, чтобы не разорвать бедолагу. Бусина вмещает четыре капли смешанной силы. А белой — гораздо меньше. Посовещавшись сам с собой, я влил четыре капли смешанной.
Бусинка завибрировала в теле бывшего мага — и раздался надсадный, тяжёлый вдох. Человек сел. Его вены немного вздулись и проявились разными цветами. Глаза были ещё стеклянные, мутные — и дико пугающие.
— Хозяин? — обратился ко мне новый слуга. — Вы меня вернули.
Мысленно я уже простился с жизнью. После этих слов я сомневался, что княжич отнесётся ко мне нормально. Я тут же отправил в щиты всю возможную силу, заполнил резервы до предела — и даже больше. Каждая клеточка моего тела вибрировала, готовая разорваться.
— Финист? — обратился Аркадий к воскресшему. — Это ты?
Было видно, как княжич борется с собой, желая мне явной и мучительной смерти.
— Да, Аркадий Александрович, это я! — кивнул Финист — мой новый слуга, судя по всему.
— Почему ты называешь его хозяином? — скрипя зубами, процедил княжич.
— Это высшая связь мироздания, Аркадий Александрович, — растягивая слова, проговорил слуга. — Я слишком мало пробыл за гранью, чтобы объяснить вам суть.
— Что? — склонил голову Аркадий. — Что за грань? О каком мироздании ты говоришь?
— Аркадий Александрович, — привлёк я внимание княжича, — я могу дать ему вольную. Это ваш подданный, и мне он не нужен. У меня будут свои воины. Из плюсов — парень почти бессмертен теперь. Убить его крайне сложно. У него осталась магия, но, скорее всего, учитывая слабость камня, что я в него затолкал, магия будет слабенькой. А про грани миров, астралы и прочее я вам поведаю позже. Разрешите приступать к возврату вашей армии?
Аркадий тяжёлым, совсем не детским взглядом осмотрел всё вокруг: меня, кучу тел, живых людей, которых потряхивало — то ли от страха, то ли от ненависти. Его взгляд остановился на Финисте.
— Он правда может освободить тебя?
— Нет! — припечатал Финист, а я врезал себе рукой по лицу. — Но может дать приказ особенный.
— Аркаша, пока ты не совершил непоправимого, — поднял я руки и быстро затараторил, — Я могу ему приказать слушать тебя и только тебя. Выполнять все твои приказы и быть верным до конца.
— Но в случае чего можешь обратить против меня, — он поднял руку, и меня тут же схватили, прижав к земле. — Глупый план.
— Идиот малолетний! — не выдержал я. — Да он даже сейчас, когда твои люди угрожают моей жизни, тебя не трогает, как и мои остальные слуги! Он мирно сидит в метре от тебя — практически бессмертный! Ты ему толком ни черта не сделаешь! Просто не успеешь, и сил не хватит. Почему каждый раз у всех такая реакция?
— Аркадий Александрович, — Финист встал, а Аркадий напрягся. — Он правду говорит. А я, как существо, побывавшее за гранью, не могу лгать, если нет такой установки. Потому и ответил вам как есть. Хозяин действительно не может освободить меня полностью, но он может дать мне особую вольную — и я сам могу выбрать: служить вам или кому-то ещё. Он уже дал её мне — и теперь я выбираю продолжить служить вам и вашей семье. Я буду верен лично вам до конца своей жизни и отдам свою жизнь за вас. Вы принимаете меня вновь на службу?
— Делай уже свой выбор, Акакий! — устало и зло прорычал я. — Надоело. Выбирай: верить и жить — или не верить и умереть. Сейчас или через час. Сегодня или завтра. Но разломы или твари тебя добьют. Добьют твоих людей и мирных. А потом — и Тверь, и Москву твою сраную. С мёртвыми надо сражаться мёртвыми! Надо меняться! Или перестройка тебя уничтожит. Решай уже! — заорал я и чуть приподнялся над землёй. — Решай…
Сколько бы Аркашины воины ни пытались придавить меня к земле — у них не выходило. Это были обычные вояки, возможно, с толикой дара, но этого было недостаточно. А я? А что я? Я смотрел Аркадию в глаза и ждал его вердикта.
— Принимаю, — выдохнул княжич и сглотнул. Лицо его было бледным как мел.
Уже через час я закончил с людьми Аркадия. Камней хватило практически впритык: у меня их было чуть больше семидесяти, а покойничков — пятьдесят пять. Ещё выяснилось, что люди вполне неплохо живут с зелёными камнями. А вот наполнять их надо на все двадцать капель — это капитально замедлило воскрешение.
Жрать камни я не мог — в целях экономии. А тянуть из планеты силу с каждым разом было всё сложнее. Так что к концу часа я был выжат как лимон, а каналы пекли, будто по ним пустили васаби.
Люди радовались и обнимались. Как-то сразу все позабыли свою неприязнь к мертвецам. Бывшие покойнички — все как один — получили от меня вольную и дали повторную клятву верности лично Аркадию. Это его, как я заметил, изрядно обрадовало: паренёк понял, что обзавёлся личным войском — а не батенными людьми, кем они являлись прежде.
Короче, отжал пацан у бати верных и матёрых вояк. Что меня умиляло — насколько быстро люди переобуваются.
В целом мне было фиолетово на людей — и живых, и воскрешённых. У меня были свои планы: я уже подошёл к моим будущим воинам — к горе трупиков чёрных хищников. Вот кто меня интересовал! Высушенные белой магией и без камней — те, что успели повыдёргивать мои орки. Они принесли мне в общей сложности двести пятьдесят оранжевых камней.
Теперь стоял вопрос: оживут эти существа без камней? Вроде удавалось поднимать